Мария Баррет - Миражи

– Само собой.

Он повесил трубку.

– Салли, давай Макбрайда, – распорядился Ричард по селектору.

– Джон!

– Привет, Ричард!

– Чем могу служить?

– Ричард, мне нужно посоветоваться насчет финансирования нашей фирмы.

– К твоим услугам.

Джон рассказал Ричарду Брэчену всю подноготную – о смежниках-торговцах, которые потерпели крах, о неожиданно всплывшем долге и срочной нужде в новом кредите. Рассказал он и о своем посещении банка, о том, что деньги нужны как можно быстрее, чтобы оплатить показ в «Олимпии», о своей неопытности в управленческих делах, о чем его абонент прекрасно знал и сам. На протяжении всего монолога Ричард внимательно слушал, подавая сочувственные реплики, и с губ его не сходила довольная улыбка.

Едва Джон положил трубку, как Ричард набрал номер Моткома и пригласил к телефону леди Маргарет. Улыбка его стала еще шире.

– Маргарет!

– Да! Я слышу, ты развеселился!

– Вот именно. Есть с чего. Скажи, у тебя найдется к следующей неделе тысяч шестьдесят-восемьдесят наличными?

Маргарет расхохоталась.

– Это же чертова уйма денег, Ричард! Зачем тебе столько?

– Взамен ты получишь хорошую долю имущества дизайнерской фирмы Дейва Йейтса.

– Боже мой!

– Ей-Богу. На мой взгляд, я оказываю тебе чертовски значительную услугу, Маргарет!

Ричард откинулся на спинку кресла и стал записывать на промокашке какие-то цифры.

– Макбрайд обратился ко мне по поводу своих финансовых затруднений. Долго рассказывать, в чем у них дело – вещь обычная: банкротство, кредиторы отказали, и все такое, словом, им позарез нужны инвестиции, тысяч шестьдесят. Без этих денег им конец, банк больше не дает кредит, а коллекция должна быть на днях представлена.

– Это точно?

– Что ты думаешь, он станет мне очки втирать? Я ведь его поверенный!

– Но, Ричард, он нипочем не согласится на то, чтобы взять деньги у меня! Сразу заподозрит какой-нибудь подвох. Тем более после истории с этой итальянкой.

Леди Маргарет предпочитала не называть Франческу по имени.

– А на самом деле твои намерения чисты, да, Маргарет? И никакой задней мысли нет.

– А это уж не твое дело!

Задняя мысль, конечно, у нее была. Опять этот Патрик. У него так удачно складывается карьера, и все было бы просто замечательно, если бы он не помешался на этой девчонке. Франческа перебежала дорогу Пенни Брэчен, и они оба – Маргарет и Ричард – прекрасно это знали. Для Патрика, по мнению леди Маргарет, женитьба на Пенни была бы просто идеальной. Пенни – прекрасная партия для политика, у нее влиятельные связи, очень богата и достаточно безвольна. Да, теперь, чтобы укрепить свои позиции, неплохо заручиться долей в фирме Дейва Йейтса. За это не жаль отдать больше шестидесяти тысяч.

– Совершенно справедливо, Маргарет, это дело не мое, – отозвался Ричард. Он мог позволить себе проявить учтивость и не любопытствовать. Ему и без того было понятно, куда метила леди Маргарет, а поскольку интерес Патрика к Пенни угасал прямо на глазах, все, что она делала ради заключения их союза, было ему на руку. Ричарду во что бы то ни стало хотелось пристроить сестру: у нее были кое-какие только ему известные проблемы, и кто знает, долго ли она сможет справляться с ними в одиночестве.

– Каковы бы ни были твои мотивы входить в этот бизнес, Маргарет, – продолжил Ричард, – Джон не узнает, что деньги принадлежат тебе. Я скажу ему, что нашел некий консорциум, который хочет сделать инвестиции, вот и все.

– Правда? И думаешь, выгорит? Джон ужасно проницательный, имей в виду.

– Мы тоже кое на что годимся. Все-таки она его недооценивала.

– Тогда ладно. Я думаю, без проблем найду эту сумму, у меня есть акции, от которых можно избавиться без ведома Генри. Но ты уверен, что дело чистое?

Она хочет контролировать карьеру Патрика, думал Ричард, но боится рисковать.

– Не волнуйся. Сегодня после обеда Джон будет у меня. Я намекнул, что, возможно, смогу помочь, и он решил первым же поездом выехать из Ньюкасла для встречи.

– Умница, Ричард! Я полагаю, на тебя вполне можно надеяться, ты сам уладишь все мелочи, так ведь?

– Как скажешь.

Ему не хотелось обнаруживать свою готовность немедленно выполнять все ее желания, но что проделаешь, раз даже ее голос по телефону приводил его в такое возбуждение, что он терял голову.

– Значит, договорились.

Она залилась смехом. Он представил себе ее рот у телефонной трубки, и рука его потянулась к гульфику. Через секунду она бросила трубку. В кабинет вошла секретарша.

– Ричард, вас ожидает клиент, мистер Фросам.

– Ох, я и забыл! – Вот всегда так, с ней он забывает обо всем, будто она околдовывает его. – Скажи, что я через пять минут его приму. Только в туалет зайду.

– Слушаюсь.

Он пулей вылетел мимо и заспешил по коридору.

Но Ричард Брэчен задержался там дольше, чем на пять минут. В предвкушении удовольствий, которые ждали его нынешней ночью, если он сумеет утрясти дело с Макбрайдом, он должен был снять избыток возбуждения. Маргарет умела отплачивать за оказанные ей услуги, но это означало, что он должен явиться к ней в надлежащей форме.

Вечером того же дня, в то самое время, когда Джон садился на поезд после встречи с Ричардом Брэченом, Франческа скользнула на переднее сиденье «гольфа», принадлежавшего Дейву, и пристегнулась ремнем безопасности. Он захлопнул за ней дверцу и, обойдя машину, сел на водительское место. Франческа пыталась найти какую-нибудь музыку по радио, но Дейв всегда пользовался какими-то сложными новейшими системами.

– Вот она где. – Дейв нажал какую-то кнопку на приборном щитке, и зазвучала стереозапись. Франческа вздрогнула от неожиданно громкого звука.

– Извини! – Он убрал громкость. – Там в перчаточном отделении кассеты, если тебе это не нравится. – Он нажал на газ, а Франческа стала рыться в куче пленок. Она выбрала «Мелодии из фильмов Уолта Диснея», протянула ему, и он поставил кассету.

Дейв вел машину вверх по Дин-стрит в сторону Джесмонда.

– Может, заскочим куда-нибудь немножко выпить? – спросил он.

Франческа посмотрела в окно на прохожих, с сумками в руках торопящихся по домам.

– Не стоит. Сейчас везде полно народу.

– О'кей.

Оба замолчали. Дейв тихонько насвистывал в такт мелодии, льющейся из магнитофона. В машине было темно и тепло, лицо Франчески то пропадало в тени, то ярко освещалось уличными огнями. Она смотрела прямо перед собой, и ему опять бросилась в глаза ее напряженность. В этой напряженности была особая привлекательность, которая разогревала его желание.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, свернув с главного шоссе на дорогу, ведущую в Джесмонд.