Обожженная изменой. Выбор шейха - Виктория Борисовна Волкова
— Пойдем, пап, — помогает мне подняться Борис и осекается тут же. — Наверное, надо скорую вызвать…
— Я сам, — мотаю головой.
Собираю в кучу остатки воли и бреду к выходу. В голове туман, в мозгах каша.
«Все закончилось, — твержу себе. — Давай, Зорин, не раскисай. Нина приедет, а ты ее на больничной койке решил встретить!»
— Матери и Ире ничего не говори, — прошу сына заплетающимся языком. — Вычухаюсь потихонечку.
— Ирке не скажу. Но Степан знает. И Муниса наша. Ну как без нее, пап? — усмехается хмуро сын. Выезжает в левый ряд и едет со скоростью пешехода.
— Когда ты ей успел позвонить? — хватаю губами воздух.
— Это она мне звонила. Сразу спросила, что с отцом. Говорит, ты ей приснился нехорошо.
— Ведьма, — улыбаясь, закрываю глаза. Лечу куда-то по яркому коридору. Обгоняю каких-то людей, топчущихся в сторонке. И несусь, словно боюсь не успеть.
— Николка, солнышко, — доносится откуда-то сбоку бабушкин голос. — Ты куда это собрался? Рано тебе еще!
И внутри все обрывается, как будто в грудину бьют во время спарринга. Один удар, второй. Прихожу в себя под писк аппаратуры в реанимации.
— Ну слава Богу, вернулись! — улыбается мне строгая доктор в зеленом костюме.
— Где я? — шепчу онемевшими губами.
— Кардиологический центр профессора Тумановой, — заявляет доктор и щупает пульс. — Катя, Вера, бета-адреноблокатор надо прокапать, — велит щупленьким сестричкам.
Иголка втыкается в вену, глаза сами собой закрываются. И я опять улетаю. Только недалеко. Иду по горной дорожке. Рядом Нина.
— А почему Дракон? — спрашивает она меня. Наивная чистая девочка. Даже не думал, что судьба на такой подарок расщедрится.
Мне бы не упустить ее, не вспугнуть. Вот я и болтаю всякую чушь, на ходу придумываю версию про рисунки на лекциях. А надо было сразу правду сказать. Ушла бы? Испугалась бы? Я бы добился ее. А так… Сам заложил бомбу замедленного действия.
— Нина, — зову жену. Хочу схватить за руку. Но она убегает. Под ногами взбрызгивают мелкие круглые камушки — осыпь. — Постой! Подожди! Нина! Ниночка! — кричу в отчаянии. Мечусь в бреду. И сквозь забытье чувствую, как меня кто-то гладит по щеке. Ладонь теплая. Очень знакомая.
Неужели Нина?
Продираю глаза и обалдело смотрю на Аллу, нашу бывшую соседку по лестничной площадке.
— Тихо. Тихо, Николай Иванович, — шепчет она. Берет мою ладонь в свои. Вытирает салфеткой мокрый от холодного пота лоб. Садится рядом на стульчик.
— Алла, вы-то как тут оказались? — еле-еле шевелю губами в приятном изумлении. Хорошая женщина. Всегда по-доброму к нашей семье относилась. С уважением. Иришке моей от нее модные шмотки перепадали по вменяемой цене. Но чтобы выхаживать больного соседа? Это слишком! Странная получается ситуация.
— Вам нужен уход и охрана, — улыбается мне Алла. В карих добродушных глазах считываю настороженность и заботу. Черные с сединой волосы уложены в идеальную строгую дульку. Но Алла на автомате поправляет их. Нервничает немного.
— Хотите воды? — подхватывается с места. Подает мне кружку.
Странно, но при всей абсурдности ситуации я не чувствую к ней враждебности. Хороший человек Аллочка. Борька, наверное, попросил, а она согласилась.
Но дальше думать не могу от усталости. Мне бы поспать. Немного. Всего часок.
В палату входит медсестра с капельницей. В руку снова вонзается игла, заставляя меня прикрыть глаза.
Больше всего на свете хочу вернуться обратно в горы. Идти по тропе с Ниной, как сорок лет назад. Болтать и надеяться на лучшее. Ну а как же иначе! Весь мир тогда был перед нами. Казалось, с любой бедой справлюсь. А на деле вышло наоборот.
— Нина моя, прости, — бормочу себе под нос.
Слышу, как Алла хлопочет по палате. О чем-то тихо просит медсестру. А потом выходит в санузел. Говорит по телефону. Заслышав арабский, дергаюсь инстинктивно. Его ни с каким другим языком не спутаешь.
— Кто вы? Зачем вас послали? — хватаю Аллу за руку, как только она склоняется надо мной.
— Я здесь по поручению ее величества, шейхи Реджистана, Мунисы, — бодро по-военному докладывает Алла, нависая надо мной. — Вот уже двадцать лет я курирую вашу семью. И вы мне не чужие. Борис мне доверяет. Мое пребывание здесь согласовано с ним, — отвечает четко и сдержанно.
— Кто вы по званию? — отпуская изящную женскую руку, роняю машинально.
— Полковник королевской службы государственной безопасности, — рапортует она с мягкой улыбкой.
Коллега, значит.
— Полковник выхаживает полковника, — усмехаюсь я криво. — Так не бывает, и я не согласен…
— Ваши родственники приставили к вам еще двух санитаров. Все необходимые гигиенические манипуляции будут проводить они. А моя задача — координировать лечение и охрану. Следить за надлежащим исполнением предписаний врачей.
— И стучать королеве Мунисе? — вздыхаю я, приподнимаясь на одном локте.
— Лежите, вам нельзя вставать, — тут же склоняется ко мне Аллочка. — Докладывать королеве, наблюдать за лечением, кормить, развлекать вас, — перечисляет весь перечень обязанностей.
— И как же? — смотрю на нее с укором. Хорошая, красивая женщина. И такая работа неблагодарная.
— Танцевать или показывать акробатические номера я, с вашего позволения, не буду, — смеется Алла. — А вот поддержать разговор — всегда пожалуйста. Мне кажется, вы прекрасный собеседник.
От мягкого голоса с легкой хрипотцой теплеет на душе.
— Ладно, я согласен, — смиренно укладываюсь на подушку.
— Что-то быстро вы сдались! — подначивает меня Алла. Шутливо грозит пальчиком. Проверяет, сколько лекарства осталось в капельнице. Легким движением поправляет иголку под пластырем.
— Да я что? Один против гвардии родственников не справлюсь. Сейчас Борис прилетит первым же рейсом…
— Мы в Москве, — мягко поясняет Алла.
— Нормально, — хмыкаю в ответ. — Ресурс, конечно, задействован неслабый. И все ради какого-то старого пердуна…
— Ну, не скажите, — улыбается Алла. — Тут врачи лучше. Да и приказы шейхи не обсуждаются…
— И скоро она к нам? — интересуюсь мимоходом. А внутри потроха трепыхаются от страха и неизвестности. Вдруг Нина приедет, а я тут с сиделками, утками развлекаюсь. Слюнки изо рта пускаю. Нет, я ее хочу встретить на своих двоих. Не хочу от нее жалости!
— Официальный визит готовится, — тихо и спокойно рассказывает мне Алла. — Шейх Али отдал соответствующие распоряжения. Но бюрократическая волокита имеет свои сроки и каноны. Пока все процедуры не будут исполнены, никто с места не сдвинется.
— Вот и хорошо, — киваю я. — Успею встать на ноги.
— А мы вам в этом поможем, — укрывает меня одеялом Алла. — Не подведите нашу команду.
— Сам нэ хочу! — бросаю с кавказским акцентом. И чувствую себя среди своих. Хорошо, что ко мне Аллу приставили…
— Алла, а как ваше настоящее имя? — спрашиваю запоздало.
— Алия, — снова улыбается она.
— А отчество?
— Абдуловна, — добавляет со вздохом. — Только у нас не принято. Называйте по имени,
