Джил Гаскойн - Ты в моей власти

Элла неожиданно получила работу. Ей надо было ехать в Глазго – в октябре начинали репетировать, и до Рождества она не собиралась возвращаться.

– Можно, Джоанна пока останется у тебя? – спросила она мать.

– Да, конечно, – ответила Розмари. Она была рада обществу искренней и улыбчивой молодой женщины.

Бетти нанесла ей визит. Она не стала говорить о Джоанне и ни разу не упомянула имени Бена. Но после двух недель работы Розмари и сама была почти рада, что он не появляется. Она увиделась с Джонатаном и вернулась домой раздраженная, хотя встреча с сыном ее позабавила. Он видел газеты.

– Я говорил с бабушкой, – сообщил он за обедом в ресторане, куда его повела Розмари.

– Она тебе звонила? – в ярости спросила Розмари.

– Это я ей позвонил, – ответил Джонатан. – Я знал, что нигде больше не получу прямого ответа.

Розмари сжала губы.

– Джонатан, я не стану обсуждать с тобой свою личную жизнь и тем более не хочу, чтобы ты обсуждал ее у меня за спиной. Бабушка почти ничего не знает.

– Она рассказала мне, что здесь происходит.

– Она рассказала тебе, что она думает, что здесь происходит. И не говори со мной таким тоном. Ты становишься похож на отца.

– Удивительно, что он тебе не позвонил. Или звонил?

– У него хватило ума этого не делать.

Она заказала еще вина, хотя знала, что потом ей будет плохо. Джонатан прикрыл рукой свой бокал и замотал головой.

– Не могу же я выпить всю бутылку, – огрызнулась она.

– Тогда верни ее обратно, – ответил он в том же тоне.

И Розмари стало смешно: перед ней снова, как в былые времена, сидел десятилетний мальчишка с обиженно выпяченной нижней губой.

– Все пройдет, – улыбнулась Розмари и коснулась пальцем его нижней губы. Он возмущенно отпрянул. Розмари вздохнула. – Ах, Джонатан, извини, что я ставлю тебя в неловкое положение. Как бы там ни было, между мной и этим человеком все кончено. Ты доволен?

– Это не мое дело, – буркнул он.

Она снова засмеялась и потрепала его по голове, от чего он разозлился еще больше.

Он уехал в Бирмингем в таком же раздраженном состоянии, как и она.

Розмари рассказала Элле о встрече.

– Ханжа поганый, – сказала та, достав полупустую бутылку, которую Розмари взяла с собой из ресторана, чем повергла сына почти в состояние шока. Он был счастлив, что наконец может поцеловать ее на прощание и уйти.

– Ты всегда можешь сменить фамилию, – пошутила Розмари напоследок.

Он тяжело вздохнул.

– Ох, мама, иногда мне кажется, что я знаю, откуда это в Элле.

Когда прошло две недели, а от Бена не было никаких известий, Розмари подумала, что надо бы позвонить Бетси, узнать ее адрес и послать туда вещи Бена, которые остались в Уимблдоне. Она постоянно думала о нем, но из-за смерти кота какая-то часть ее существа восставала против него. Она разыгрывала мысленные сцены, готовясь к его следующему вторжению в ее жизнь. Слишком многое оставалось недосказанным. Дома никто не упоминал его имени. И Розмари ждала. В следующий раз она будет во всеоружии. Она не собирается устраивать сцену, просто скажет ему все, что должна была сказать, и попросит уйти. На этот раз навсегда.

Но каждую ночь Розмари прислушивалась, не подъезжает ли к дому его машина, не поворачивается ли ключ во входной двери, и сердце ее колотилось, как и раньше. Но теперь она не плакала. Улыбалась и шутила с друзьями, и только Фрэнсис пристально наблюдала за ней, гадая, долго ли продлится ее напускное спокойствие.

– Я действительно хочу положить этому конец, – объясняла Розмари подруге. – Просто мечтаю, чтобы он появился здесь как-нибудь ночью. Только для того, чтобы я могла отправить его обратно.

Фрэнсис сомневалась в ее твердости, но ничего не возражала. Она говорила:

– Надеюсь, этот ублюдок больше не появится.

Розмари только улыбалась. Она лучше знала Бена.

Однажды она легла спать раньше обычного. Около полуночи раздался телефонный звонок. Розмари так быстро вскочила с постели, что комната поплыла у нее перед глазами. Она сняла трубку, чувствуя, зная, что это Бен, и сразу же ее охватило возбуждение, которое вызвало в ней ненависть к самой себе.

– Да? – проговорила она в трубку.

– Это ты, Розмари? – До нее долетел голос с американским акцентом, и она тут же почувствовала глубокое разочарование.

– Том? – ответила она. – Том Вудз?

– Привет! Я только что сообразил, что уже поздно. Ты спала?

– Нет, я читала, – не задумываясь, солгала она. Теперь ее сердце билось ровно и спокойно.

– Завтра я буду в Лондоне, – продолжал Том. – Ужасно хочется тебя повидать. Это удобно?

Розмари на мгновение заколебалась, потом ответила:

– Да, конечно, это было бы чудесно.

Он явно обрадовался.

– У меня есть для тебя посылка от Марлен. Ты говорила, что в Англии этого не бывает.

– Те самые крекеры? – воскликнула она и засмеялась.

– Правильно. – По голосу Тома было ясно, что он улыбается, и она сразу вспомнила, как с ним легко.

– Буду очень рада тебя увидеть, – сказала она.

– Я тоже. Можно кое-что тебе подарить?

– Ни в коем случае. Спасибо, – твердо проговорила она.

– Встретимся у меня в отеле, хорошо?

– А где ты остановишься?

– В «Савое».

У нее сжалось сердце.

– В баре? – Она надеялась, что голос ее не выдал.

– Розмари, я буду ждать тебя в вестибюле. Ищи человека с пакетом.

Она снова рассмеялась:

– Около восьми?

– Отлично.

– Счастливого пути, Том.

Она не смогла сразу заснуть, включила телевизор, подложила под спину подушки. Подумала о том, что она скажет, если Бен вернется до субботы, и даже представила себе, что он ответит. Фрэнсис будет в восторге. Наконец она стала засыпать, прикидывая, стоит ли купить голубую шелковую блузку, и чувствуя себя немного глупо.

– Дура, – сказала она самой себе и закрыла глаза.

23

Блузку она купила.

– Роскошный цвет, – заметила Элла.

– Как ваши глаза, – улыбнулась Джоанна.

Они стояли на кухне и пили кофе, а Розмари демонстрировала свое приобретение. Элла, сунув нос в ее сумку, сказала:

– Ты и духи купила. Кто этот тип? Он богатый?

– Возможно. – Розмари начала было аккуратно складывать пустые пакеты, но, подумав, что поступает совсем как ее мать, просто сунула их в кладовку. – Видишь ли, он заказал номер в «Савое». – Потом без перерыва и как можно более небрежным тоном добавила: – Никто не звонил?

– Нет, он не звонил. – Элла скорчила гримасу.

Розмари поднялась к себе в спальню, захватив покупку и стараясь не думать о том, что позади еще один день без Бена. Она справлялась с этим уже две недели и выжила – спала, ела, даже не утешая себя на этот раз сдобными булочками с маслом. Она могла гордиться собой. Правда, иногда просыпалась рано утром от того, что ей чудились его шаги по лестнице, скрип открываемой двери. И тогда она лежала с закрытыми глазами и ждала, что вот-вот ощутит тепло его тела, почувствует, как он кладет ногу поверх ее ног, притягивает ее к себе, целует в голову, жадно ищет губами ее губы. А потом снова засыпала, зажав руку бедрами и все еще ожидая услышать скрип половиц под его ногами.