Джил Мансел - Все кувырком

Она уставилась на него.

– Ты шутишь?

– Зачем мне шутить? Снимок отличный. Как ты сама сказала, на него невозможно посмотреть и ничего не почувствовать. Если немного повезет, – он подмигнул, – увидев это, нация поймет, что обязана раскошелиться.

В этот момент дверь магазина позади него распахнулась. Гай мог и не оборачиваясь предположить, что разлившийся аромат одеколона «Пако Рабанн» и сопровождающие его шаги принадлежат Алану Синклеру. Дженни покраснела до ушей, а ее рука автоматически потянулась поправить волосы.

Но он все же обернулся и в первый раз посмотрел на того, кто принес ей такое горе. Он увидел то, что ожидал: светлые волосы, смазливая мальчишеская внешность и море обаяния – типичный образ мужчины, уверенного в том, что он стоит неизмеримо выше каких-то там обязательств. Желание подойти и сказать Алану Синклеру все, что он о нем думает, было почти неодолимым, но Гай не мог позволить себе такой роскоши. Tea уже предприняла подобную попытку, которая с треском провалилась. Первый раз в жизни, подумал он, Максин оказалась права.

– Дорогой… я не ожидала, что ты вернешься так скоро. – Казалось, она одновременно обрадовалась и разволновалась. – Гай, это Алан, мой муж. Алан, познакомься с Гаем Кэссиди… хм… боссом Максин.

Тщеславным Гай не был. Но тем не менее по опыту знал, что любой мужчина с первой же встречи инстинктивно подозревает в нем объект вожделения своей жены или подруги. Даже если женщина не проявляла повышенного интереса – хотя, нужно признать, чаще все-таки такой интерес присутствовал, – мужчина начинал ревновать.

Интересно посмотреть, как отреагирует муж Дженни.

Алан, однако, сохранял прискорбное спокойствие. Когда он пожимал Гаю руку, улыбка не обнажила стиснутые зубы.

– С радостью, – спокойно сказал он. – Очень приятно познакомиться, Дженни много рассказывала мне о вас и о вашей семье. Признаться, я ваш большой поклонник.

– Спасибо. – А у мальчика есть обаяние, подумал Гай. Правда, учитывая, что ему около тридцати, он вовсе не мальчик; он просто не хотел выглядеть взрослым.

– Смотри, милый, Гай заехал, чтобы показать мне фотографию. – Тронув Алана за запястье, Дженни вложила ему в руку фото. – Он хочет использовать ее для постера, рекламирующего благотворительную акцию. Как по-твоему, разве это не замечательно?

Алан, явно впечатленный, несколько секунд рассматривал снимок. Наконец он кивнул, откинув назад свои белокурые локоны.

– Замечательно. Максин, наверное, на седьмом небе. Наконец-то она прославится.

Гай закусил губу. Если бросаешь жену, рискуешь столкнуться с проблемой, злорадно подумал он. Когда ты наконец возвращаешься, то не всегда ее узнаёшь.

– Ты идиот, – хихикнула Дженни. – Это не Максин. Это я.

– А ведь и правда. – Ничуть не смутившись из-за ошибки, Алан еще раз взглянул на фото и кивнул. Повернувшись к Гаю, он заметил: – Очень выгодное освещение. Так вот почему вы такой востребованный фотограф. Все дело в умелой подаче.

Гай не поверил своим ушам. Неудивительно, что Дженни настолько не уверена в себе, с горечью подумал он. Эта парочка, Алан и Бруно, постаралась на славу.

– Тут нет никакой подачи. – Он заметил, как погрустнела Дженни. Сверкнув взглядом, он забрал у Алана снимок. – Я просто снял на пленку то, что там было.

– Ну конечно, – осознав свою ошибку, Алан пожал плечами и снова улыбнулся. – Прошу прощения, я просто неточно выразился. И я думаю, из этого выйдет отличный постер.

– Просто не могу поверить, – вздохнула Дженни. – Так непривычно.

– А уж как прибыльно. – Алан на секунду обнял ее, поздравляя. – Может, теперь мы наконец сможем устроить себе отпуск. – Он повернулся к Гаю. – Сколько она получит за это?

Гай удивленно смотрел на него. Дженни опять покраснела до ушей.

– Алан, это для благотворительной акции! Смысл в том, чтобы собрать деньги. Мне не будут платить!

– А-а-а… – В его голосе звучало неприкрытое разочарование. Он снова взглянул на снимок, теперь безо всякого интереса. – Жаль.

– Мне пора ехать. – Гай посмотрел на часы. Дженни явно чувствовала себя неловко, что, может, и неплохо, хотя если кому и должно быть стыдно, так это ее мужу. – Сегодня вечером я представлю идею организаторам. Когда они примут окончательное решение, я свяжусь с тобой.

– О боже, – сказал Алан, когда Гай ушел. – Я сел в лужу?

– Провалился по горло. – Дженни взяла корзину со мхом. До ланча ей нужно было закончить еще две гирлянды. – Как ты мог такое ляпнуть? Бог знает, что подумает Гай.

– Это вполне объяснимая ошибка, – обиженно сказал он. – Эти модели получают тысячи за пару часов работы, разве нет? Я просто защищал твои интересы. Нечего тебя грабить только потому, что ты друг.

– Никто никого не грабил. – Вспомнив, какое лицо было у Гая, она поежилась и начала укладывать влажный мох в проволочную основу первой гирлянды. – Это детская благотворительность. Платить никому не будут.

После этого интерес Алана угас совершенно.

– Тогда я не понимаю, почему ты возбудилась из-за этого. Боже, я умираю с голоду. Наверху есть что-нибудь перекусить?

– Только если ты купил еду. – Возмущенная его поведением, Дженни ответила едва ли не с сарказмом. – Дело в том, что я работаю с пяти часов утра и, боюсь, у меня не было времени посетить супермаркет.

Он тут же раскаялся.

– Я совсем не это имел в виду. Прости, милая.

– Ладно. – Она так увлеклась, что чуть не насадила палец на торчащую проволоку. – Только на кулинарные изыски не рассчитывай. Я не Суперженщина.

– Только не для меня. – Наклонившись через прилавок, он притянул ее к себе и поцеловал мягкий, грустный рот. – Не сердись, Дженни. Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю.

Она не отреагировала. Он на самом деле расстроил ее. Не дождавшись ответа, он убрал с ее лица выбившуюся прядь и сказал:

– Ну хватит, милая. В чем дело? Я чего-то не знаю?

Дженни удивилась.

– Например?

– Например, за этой так называемой дружбой с Гаем Кэссиди кроется что-то посерьезнее?

О боже. Только не это.

– Ну? – настаивал он.

– Нет. – Она покачала головой. – Конечно нет.

– Хм, – похоже, Алана это не убедило. Он прищурился, заметив ее очевидное смущение. – Лучше, чтобы так и оставалось.

Ссора расстроила Дженни. Незлобивая по натуре, теперь она жалела, что разозлилась на Алана, хотя и знала, что поступила так не без причины. Алан по-прежнему не работал, и она не понимала, почему, помимо работы в магазине, должна еще и готовить обеды из трех блюд в свободные минутки.

Еле передвигая ноги, она поднималась в квартиру. На часах было шесть тридцать, она проголодалась и устала. Она определенно не была готова к вечеру словесного спарринга.