Сандра БРАУН - ДЕНЬ ГРЕХА

Хотя, если честно, он опасался, что даже профессионалка самого высокого класса, имеющая в своем арсенале все возможные и невозможные трюки, не сумеет загасить пылающий в нем костер.

Ну где этот чертов Дюваль?

Может быть, всесилие, которым похвалялся адвокат, – фикция? Может, армия наемников – выдумка для устрашения противников? Если же они в самом деле существуют, то это – безмозглая куча идиотов. Неужели Берк Бейзил, новоиспеченный похититель людей, так ловко замел следы? Может, в нем талант пропадает?

Но факт оставался фактом: он находился наедине со своей заложницей вот уже четвертый день, и сдерживаться становилось все труднее.

Берк выплеснул остатки кофе на мокрые доски.

– Хотите есть?

– Да. Мы ведь вчера так и не поужинали. Он метнул в нее выразительный взгляд, в котором читалось: а кто виноват? Но вслух сказал:

– Сейчас погляжу, что там у нас имеется. Он подошел к полке, на которой разложил привезенные припасы.

– Хлеб, крекеры, сардины, орешки к пиву, бобы, чили, томатный суп, консервированное мясо и тунец, спагетти, ананасный компот, еще бобы, ореховое масло.

– Я съем бутерброд с ореховым маслом и немного ананасного компота.

Во время еды он спросил про ранки на спине.

– Я посмотрела в зеркале над раковиной, – сказала она. – Кажется, они заживают. Вы считаете, их надо снова обработать?

– Дредд меня убьет, если туда попадет инфекция. Лучше все-таки смазывать их бальзамом, хотя бы через день.

– Я и сама могла бы это делать.

Он потянулся за пустой бумажной тарелкой, но при этих словах отдернул руку и раздраженно помотал головой.

– А, я понял. Дело не в лекарстве. Вы просто не хотите, чтобы я до вас дотрагивался.

– Я этого не говорила…

– У меня руки почище, чем у Бардо, а вы не больно-то возражали, когда он вас лапал. Так что, не надо мне вешать лапшу на уши.

– Бардо? – воскликнула она.

– Да. Я наблюдал за вашими играми в беседке. Дюваль устроил праздник по случаю оправдания своего дружка, но вы решили отметить его по-своему.

– Не знаю, что вы там видели, мистер Бейзил, но вы глубоко заблуждаетесь.

– Я видел достаточно. И ушел, пока не началось самое интересное. – Берк скрипнул зубами и резко встал. – Вы тут руками прикрывались, чтобы я не подглядывал за вашими сиськами. Так я уже видел, как они чуть не вываливались из платья. И на ваши внезапные приступы скромности мне наплевать. Из-за них я к вам лучше относиться не стану. Наоборот, меня от них тошнит. Проговорив все это, он вышел наружу. Черт с ним, с дождем, надо чинить лодку.

Прежде чем открыть глаза, Грегори сказал себе, что ему приснился кошмарный сон. Вчера он слишком много выпил или травки накурился, вот подсознание и изобрело дурацкое приключение, в котором участвовали Берк Бейзил, Пинки Дюваль, болотный отшельник, крокодилы и красивая женщина. Странный ансамбль. В довершение нелепости сам он, Грегори, почему-то исполнял роль священника.

Теперь, благодарение Господу, кошмар кончился.

Но, когда Грегори открыл глаза, он не увидел опущенных жалюзи, висевших на окнах в его квартире. Вместо этого взору предстали замызганные занавески, висевшие на покосившемся медном карнизе. Слышно было, как тяжелые дождевые капли ударяют по стеклу и кровле дома, в котором он провел ночь.

Он благословил своих спасителей. Поблагодарил за щедрое гостеприимство. Они же в свою очередь попросили его благословить на брак их сына и его беременную троюродную сестру. У отца Грегори не было другого выхода, пришлось согласиться на проведение свадебной церемонии.

Она была запланирована на сегодня. Грегори очень надеялся, что сумеет вспомнить все необходимые слова. Он учился в семинарии, но это было сто лет назад. Да и вся его прошлая жизнь – до той ночи, когда он встретил Бейзила в туалете в парке, – казалась ему далекой-далекой. Грегори выругался сквозь зубы. И что его понесло в тот вечер в парк? Почему было не пойти в кино?

Не важно, мрачно подумал он, натягивая на себя грязную одежду. Рано или поздно Бейзил все равно бы его нашел. Не в парке, так еще где-нибудь. В войне против Пинки Дюваля Бейзилу нужен был именно Грегори, с его уникальными знаниями и способностями.

Оглядев себя в мутном зеркале, он вышел из комнаты. Вся семья собралась в большой комнате, которую отделяла от кухни высокая стойка. Жених лениво посасывал пиво, невеста накручивала волосы на бигуди.

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Грегори сунули в руки чашку кофе и представили бабушкам, теткам и племянницам, добровольно вызвавшимся помочь все приготовить к приходу гостей. Добродушно поругивая дождь, женщины попросили Грегори замолвить у Господа словечко: пусть устроит солнышко ради такого праздника. Грегори, криво улыбнувшись, пообещал.

В комнате витали соблазнительные ароматы готовящихся кушаний. Крепкие мужчины притаскивали все новые ящики с пивом. Стараясь казаться незаметным, Грегори смотрел в окно и думал: как бы сбежать. Вчера вечером он решил, что дом стоит на острове. Сегодня Грегори с облегчением понял, что его спасители живут на самом конце полуострова: ярдах в пятидесяти от дома виднелась покрытая щебнем дорога, ведущая на большую землю.

К полудню начали собираться друзья и родственники, и все несли еду: жареную рыбу, кастрюли с густым супом, копченые и вяленые колбасы, жаренные по-креольски креветки, красные бобы с рисом, запеченный окорок и даже многоярусный кокосовый торт с фигурками жениха и невесты на верхушке.

Грегори понимал из их оживленных разговоров только отдельные слова. Он ощущал себя чужаком в этой тесной, сплоченной компании. Каждый вновь прибывший смотрел на него с подозрением. Грегори ангельски улыбался, стараясь рассеять эту неприязнь; но с лицом, по которому будто табун проскакал, это неважно удавалось. Никто из гостей или родственников жениха и невесты не спросил у него, почему он согласился провести свадебную церемонию, хотя другие священники отказались это сделать по моральным соображениям. Когда Грегори подписал брачное свидетельство, отец буркнул неразборчивое «спасибо».

Насколько неприязненно эти люди относились к чужакам, настолько же радостно и открыто приветствовали они своих. Стены их дома сотрясались от дружественных воплей. Вскоре к крикам присоединились звуки настраиваемых инструментов: это музыканты готовились к танцам.

В два часа дня невеста робко вошла в комнату. На ней было длинное белое воздушное платье. Родственницы потрудились на славу: под пышными юбками живот был почти незаметен. Мужчины подтолкнули шатающегося жениха, и он занял место рядом с засмущавшейся невестой.