Акт бунта - Калли Харт

чтобы зайти внутрь, но девушка просто стоит там, глядя на высокие стены живой изгороди, вцепившись в ремешок своей сумки…

Она даже не косится на меня, когда я подхожу к ней.

Пресли щурится, прикрывая глаза от солнца. Я прослеживаю за ее взглядом, хотя и не могу сказать, на что, черт возьми, она смотрит. Все, что я вижу — это голубое небо.

Девушка первая нарушает молчание.

— Значит, это он?

Я делаю долгий вдох.

— Кто он?

— Это и есть тот самый лабиринт?

О. Я сцепляю пальцы за головой, баюкая свой череп, и рассматриваю раскалывающиеся пути, которые лежат перед нами.

— Нет. Это просто лабиринт.

— Ты боишься его?

— Почему, черт возьми, я должен бояться?

Теперь она смотрит на меня, не впечатленная.

— Я прочитала твою главу, тупица. Ты был в ужасе от него.

— Ты пьяна? — Я холодно смеюсь.

Девушка выпячивает нижнюю губу, щурясь на меня. Мне не нравится, как она смотрит на меня — как будто видит насквозь мой блеф, и я уже должен просто сдаться.

— Думаешь, у тебя есть право подвергать меня психоанализу, потому что прочила кое-что из того, что я написал, и это тебя немного напугало?

Кончики ее волос касаются спины, почти до талии, когда девушка медленно качает головой.

— Страх, выпрыгивающий из тех страниц, был не моим, — говорит она как ни в чем не бывало.

— Что это значит?

Она обдумывает свой ответ, а потом выдает что-то настолько неудовлетворительное и неприятное, что мне хочется встряхнуть ее.

— Ничего. Забудь об этом, Пакс. Это ничего не значит.

— Трусиха.

Она роняет свою сумку на землю и откидывает голову назад, издавая взрыв смеха, который удивляет меня до чертиков.

— О-о-о, отлично. Не думаю, что я здесь трус, не так ли, дружище?

— Господи. Только не это снова.

— Что, ты все еще не считаешь нас друзьями? — Она проводит пальцем по цветному браслету, который все еще обвивает мое запястье, слегка игриво дергая его. — Просто прими это. Это же очевидно.

— Ты бредишь.

— Мы тусовались. У нас был секс…

— Осторожно.

Она игнорирует холодное предупреждение в моем голосе.

— Если мы не друзья, тогда мы что-то другое. Если не будешь осторожен, то начну думать, что я тебе действительно нравлюсь.

— Господи, ты действительно не знаешь, когда нужно замолчать, не так ли?

Девушка высовывает язык — детский, игривый жест, призванный спровоцировать. Но я вижу влажность ее розового языка, и единственное, что это вызывает — это стену жара. Черт возьми, почему мое гребаное тело ненавидит меня? Почему мой разум сразу же показывает мне, каково это — схватить ее сзади за шею и засосать этот маленький, нежный розовый язычок в свой рот?

Какой гребаной цели это служит?

— Мы немного больше, чем просто случайные знакомые, Пакс, — мягко говорит она.

— Чего бы я только не отдал, чтобы быть совершенно гребаными незнакомцами.

— Если бы ты хотел, чтобы мы были незнакомцами, то не трахнул меня прошлой ночью. Ты определенно не стал бы выпрыгивать из своей машины и гнаться за мной по ста метрам лужайки.

— У нас было соглашение. Перестань говорить о сексе. И я пришел сюда не для того, чтобы поболтать, потому что мы приятели.

— Тогда зачем ты спустился сюда? — Ей искренне любопытно.

— Я хочу знать, что, черт возьми, ты имела в виду под этим текстовым сообщением. Противоречиво? Ты, блядь, снова под кайфом?

— Нет. Но буду через минуту. Вот, подержи секунду. — Она не оставляет мне выбора. Я беру ее сумку, держась за ее основание, пока она обеими руками роется в ней.

Какого ХРЕНА?

Девушка находит и достает маленькую жестянку с нарисованной на ней викторианской леди с зонтиком, забирает у меня свою сумку, как будто не использовала меня в качестве гребаной вешалки, а затем плюхается на траву у моих ног, устраиваясь по-индийски. Она открывает банку, достает маленькую стеклянную трубочку и начинает насыпать в миску огромное количество предварительно измельченной травы.

— Ты понимаешь, что они почувствуют запах, когда ты вернешься внутрь. Твои глаза будут чертовски красными.

Она молча ныряет обратно в свою сумку, вытаскивая флакон духов, крошечный флакон глазных капель и пару огромных черных солнцезащитных очков. Затем кладет предметы по одному на траву, при этом корча мне гримасу.

— Тогда ладно. Похоже, ты все предусмотрела, не так ли?

Она закатывает на меня глаза.

— Осмелюсь предположить, больше, чем ты.

Это идеальный момент для меня, чтобы дать волю чувствам. Она оскорбила мое творчество. И чертовски раздражает меня уже так чертовски долго, что у меня за поясом полно патронов, а в патроннике — пара по-настоящему резких замечаний, которые заперты, взведены и готовы к выстрелу. Но потом Пресли поднимает на меня взгляд, и мягкое послеполуденное солнце ласкает ее лицо, и все, что я могу сделать, это стиснуть зубы, опускаясь на траву рядом с ней.

— Тебе бы повезло больше, если бы ты просто написал что-нибудь резкое и ненавистное в ответ, понимаешь? Вместо того чтобы прийти и обсудить это со мной лицом к лицу. — Поднеся зажигалку к чаше, Пресли затягивается, втягивая в легкие струйку дыма. Ее глаза слезятся, когда девушка задерживает его в легких, как гребаный чемпион. Она даже не кашляет, когда выпускает дым, чем я тихо восхищаюсь. Очень тихо. Мое восхищение проявляется в быстром щипании ее голени через джинсы.

Девушка пинает меня в ответ.

Это, вероятно, оставит синяк. Но она не причиняет мне вреда. Пресли никогда не смогла бы причинить мне боль.

— О чем ты говоришь? Какого хрена мне вообще писать тебе что-то резкое и ненавистное?

— Потому что ты задет за живое из-за моего комментария, и я сказала, что ты мог бы постараться лучше. Ты пришел за мной, чтобы отчитать. Я вижу это по твоему лицу. Ты должен был просто написать мне ответ и избавить себя от лишних хлопот. — Как бездонные бассейны для утопления, ее зрачки снова съели ее радужки. Жгучий шалфей и карамель в ее глазах исчезли, сменившись темной пустотой.

— Мне насрать, что ты думаешь о моем творчестве. Я знаю, что работа хороша. — Я беру у нее трубку, ненавидя тот факт, что это она поощряет меня грешить, а не наоборот.

— Если ты так говоришь. — Девушка небрежно водит плечом и наклоняет голову, чтобы посмотреть на что-то, чего нет на горизонте — сдержанный, дерьмовый маневр, единственная цель которого сказать, что она не верит в то, что просто вырвалось у меня изо рта, но не собирается спорить с мной по этому поводу.

К черту ее убийство;