Месть мажора - Кира Фарди

шприц. Иглу втыкает в пластиковый пакет с лекарством для капельницы и выпускает туда препарат.

Обычные рядовые действия медсестры, ничего криминального.

– Представляешь, – рассказывает Эрик мне, поставив видео на паузу, – я даже заскрипел зубами от разочарования. Думал, вот сейчас схвачу мерзавца и в обезьянник отправлю. Охрану предупредил, Санька сторожить выход поставил, а тут – облом. Уже хотел выключить монитор, и вдруг…

– О боже! Ты пугаешь меня!

– Смотри!

Эрик пускает запись.

– Куда выбрасываешь осколки? – спрашивает Стрельников, наблюдая за руками сиделки.

На экране он выглядит расслабленным и спокойным, словно на автомате отдает рядовые приказы и выполняет привычную работу.

– В мусорку.

– Ты дура, что ли? – заводится с полуоборота Матвей.

Его спокойствие и расслабленность мгновенно исчезают, он краснеет от злости, нервно щелкает костяшками пальцев.

– А нельзя? – напуганная сиделка округляет глаза и приоткрывает рот. – Никто же не догадается. Я дроблю мелко-мелко ампулу, невозможно ничего разобрать.

– Блин! Что за тупицы меня окружают! – рявкает Матвей и испуганно оглядывается на дверь. – Дай сюда!

Если бы он прислушался к сиделке и позволил ей самой избавиться от улики, мы ничего не смогли бы доказать. Но Эрик, который наблюдает эту картину в режиме онлайн, мгновенно срывается с места и перехватывает Стрельникова у выхода из дома. Охранники, подоспевшие на помощь боссу, окружают Матвея. Он не успевает раздавить ампулу, которую засунул в карман, и выдает себя.

В ампуле оказалось, на первый взгляд, невинное лекарство, которое свободно продается в аптеках. Но в сочетании с препаратом для капельницы оно вызывало сердечный приступ, и чем больше дозировка, тем чаще и тяжелее были эти приступы.

Кроме того, в скромных бадах, обнаруженных Эриком в рабочем столе отца, тоже были опасные составляющие.

– Ужас, на что готовы пойти люди ради достижения своей цели! – качала головой Елена Ивановна, когда показывала нам лабораторный анализ. – Это доктор-урод медленно убивал вашего отца.

Ревизия, устроенная отцом Эрика, тоже выявила серьезные нарушения. Компания, с которой Наталья заключила долговременный договор, поставляла в клинику экспериментальные препараты. Только вип-пациентов лечили серьезно и вдумчиво. Обычным людям впаривались чудо-пилюли по баснословным ценам.

От больных с сильными побочными эффектами сразу избавлялись. Их выписывали домой или переводили на долечивание в другие стационары. Остальных наблюдали, данные заносили в карты и таблицы, анализировали и делали выводы. По сути, огромная клиника являлась одной большой лабораторией.

– Не понимаю, зачем это надо было Наташке? – беспрестанно спрашивал пораженный размахом преступления Эрик. – Богатая женщина, в средствах не нуждается, или денег много не бывает?

– Месть оскорбленной женщины, – предположил следователь и оказался прав.

Судебное разбирательство длилось до осени. Команда адвокатов, нанятая магнатом Соколовым, яростно защищала его дочь. Она предстала на суде как невинная жертва, одураченная жадным и недалеким любовником. Наталья отделалась условным заключением, зато Матвей оказался в тюрьме.

Вот так бумерангом вернулось к бывшему жениху все, что он сделал мне. Жалела ли я его? Да, жалела. Ни тюрьма, ни предательство не сделали меня бесчувственным человеком. Где-то в глубине души я хотела, чтобы приговор был мягче, общественный резонанс поменьше, но молчала, пока на пороге моего дома не появилась мать Матвея.

Она позвонила в калитку, а когда я открыла дверь, заголосила:

– За что ты так с нами? Мы к тебе со всей душой, а ты поступила как подлая скотина.

– Кто скотина? – теряюсь на секунду я. – Вы хотя бы понимаете, что говорите? Я его не заставляла калечить людей.

Из своих дворов на крик выскакивают соседи. Они кольцом окружают беснующуюся Алевтину и только качают головами. Тормоза визжат по асфальту. Возле дома останавливается машина Стрельниковых. Отец Матвея выскакивает из нее и бросается к нам.

– Аля, не позорь нас!

Он хватает жену и попытается утащить, но та вырывается, бьет его кулаком и снова кричит:

– Ты сучка! Убийца! Чтобы земля под тобой провалилась, и ты сгинула в ад!

От обиды слезы текут по щекам ручьем. Я всхлипываю, вытираю их рукавом, а потом не выдерживаю и говорю:

– Это ваш сын убийца. Это Матвей был тогда за рулем, он сбил на дороге девушку, он вышел из машины, чтобы посмотреть на повреждения, – и, снизив голос до шепота, добавляю: – Это он, дипломированный врач, оставил умирать под дождем раненого человека.

– Тебя посадили в тюрьму, полиции виднее! – заявляет она, нисколько не смущаясь. – Нечего валить все на Матюшу. Пригрел на груди змею подколодную.

– Эх, зря вы так! – я внезапно успокаиваюсь. Нет смысла тратить нервы и силы на такого человека, как эта женщина. – Я всего лишь прикрыла вашего сына собой, взяла вину на себя, и вместо благодарности получила нож в спину. Уходите, Алевтина Николаевна! Видеть вас не хочу!

После тяжелого разговора меня просто трясет. Никак не могу успокоиться. Сажусь в кухне, вскакиваю, бегу в комнату, возвращаюсь. Бесцельно смотрю в стену, потом мою посуду. Когда сильно расстраиваюсь, развиваю бурную деятельность.

Вот и сейчас вытаскиваю из морозилки сделанные с вечера котлеты. Они примерзли к тарелке. Я подцепляю их ножом и складываю в пакет. Одна котлета не хочет расставаться с посудой. Приходится надавить на нож. Он срывается и попадает острием прямо в просвет меду двумя пальцами.

Я смотрю на хлещущую ручьем кровь, но не чувствую боли. И в этот момент в дом врывается Эрик.

– Ариша, ты где? – кричит он. – Мне сосед позвонил, – он влетает в кухню, вскрикивает и сразу бросается ко мне. – Твою ж мать! Что ты делаешь?

– Н-не знаю… он сам… сорвался…

Эрик хватает полотенце, обматывает мою руку и тащит меня к выходу. В клинике мне зашивают рану. Мажор в ожидании измеряет шагами коридор и каждую секунду заглядывает в хирургический кабинет. Как только я показываюсь с перебинтованной рукой, хватает меня в охапку.

– Все в порядке, дорогая, успокойся, – он крепко прижимает меня к себе. – Я не отпущу тебя. Даже если я потеряю все, не отпущу тебя. Просто останься со мной. Пожалуйста.

Эпилог

Несмотря на сумасшедшую жизнь и