Пешка для наследника (СИ) - Ковалевская Алиса

Но сейчас, разве что по выражению её глаз, он мог прочитать, как же сильно она ненавидит его!..

- Прости меня, - прерывисто вздохнув, продолжил Леонид. - Я не знаю, почему раньше не смог поговорить с тобой, ведь все эти годы изо дня в день порывался… Это было невыносимо - видеть презрение в твоих глазах. Каждое утро, спускаясь в столовую, я ловил на себе твой ненавидящий взор и знал - ты не из тех, кто молча смиряется с судьбой. Не тот у тебя характер! За это я тебя и полюбил. Я знаю, - он опустил голову, не в силах выдержать её проникающий до глубины души взгляд, -  знаю, что именно я положил начало этой чертовой игре под названием «Месть и ненависть»! Я дал повод себя ненавидеть, воспользовавшись моментом. И я презираю себя за это, Ева… - На несколько мгновений в палате воцарилась звенящая тишина, такая, что Леониду показалось, что он услышал, как бешено стучит её сердце. Он грустно улыбнулся и покачал головой. - Но та единственная ночь стала самой счастливой в моей жизни. Я готов был бросить к твоим ногам всё: деньги, компанию, всё свое состояние! Но тебе ведь была важна только любовь! А любила ты не меня. И я растоптал твою любовь. Заставил тебя и его ненавидеть всеми фибрами души, - из глаз Леонида потекли слезы. - Я просто не мог смотреть, как моя самая любимая девочка собирается замуж за какого-то курьера из моей же компании! Да! Да, я сволочь! Я подлец! Сколько раз ты повторяла эти слова, выплевывала их мне в лицо, а я продолжал гнуть свое, не веря, что ты меня никогда не полюбишь. И тогда ты решила пойти конем - охмурила моего брата и выскочила за него замуж. Да, Ева - это было гениально! Настолько гениально, что я готов был броситься с обрыва! Нажать на педаль газа и выскочить на полной скорости на встречку! Лучше мести придумать было невозможно. И знаешь, что меня спасло? Глеб. Меня спас Глеб. Он был моей плотью и кровью, за это ты его так ненавидела. Ты смотрела на него и видела меня. Но ведь это был и ТВОЙ сын! Твой первенец! Да, та ночь для тебя была невыносимой, но он был маленьким ребенком, желавшим только одного - материнской любви и заботы. А ты лишила его! Ты была ослеплена своей ненавистью. И с годами она становилась ещё сильнее - я это видел по твоим глазам, в них постепенно появлялась какая-то адская одержимость, перерастающая в безумие. Я видел все это. И видел, как ты делаешь из Даниила послушного робота, готового на все, чтобы угодить своей матери. И ваш с ним план мы с Глебом просчитали до мелочей. Когда ты меня «убила», мы подстроили фальшивые похороны. Я оказался в безопасности, да и Глеб придумал, как отвести опасность от себя. Мы решили подстроить вам с Даниилом ловушку, но не представляли, что ты окажешься настолько жестокой, что пойдешь на убийство невинной девочки. И так уж получилось, что ей судьбой было уготовано стать твоим роком. Евгения Осипова встала тебе поперек горла, и ты хотела разделаться с ней как можно скорее. Но получилось по-другому - эта девочка разворошила осиное гнездо, и у неё хватило смелости не сбежать, а остаться и бороться! Но это уже другая история. Тебя уже это не касается. Это касается только нашего сына и Жени… Дай Бог, чтобы у них все сложилось в этой жизни. Они очень любят друг друга.

Леонид поднялся на ноги и, горько вздохнув, проговорил:

- Мне стыдно за нашу с тобой историю. Все эти годы мы хранили её в тайне. И теперь о ней никто не узнает. Знай только, я не хотел, чтобы ты потеряла свою любовь. Я всего лишь дал ему столько денег, что он не смог отказаться. А ты ведь и ему умудрилась отомстить! Ты расправилась с ним и его женой. Но знаешь, как это бывает… Все возвратилось к тебе бумерангом. Дочь твоего бывшего возлюбленного одним своим приездом в наш дом положила начало концу этой многолетней борьбе самими с собой. И окончание близко. Прости меня ещё раз… - Леонид повернулся и направился к выходу, желая поскорее уйти, ему невыносимо было здесь находиться. Но вдруг услышал у себя за спиной приглушенный звук, он повернулся и увидел, как Ева, глотая слезы, пытается что-то сказать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Прости… - Он отвернулся и вышел.

Дверь захлопнулась, оставляя Еву в одиночестве. Она обессилено закрыла глаза.

* * *

Она продолжала неподвижно стоять, дождь не прекращался. Все присутствующие разошлись. А Вита не могла проститься и отпустить. У нее было чувство, что вот сейчас она очень близко к сестре, словно та держит её за руку. И если она уйдет, их сомкнутые руки навсегда разомкнутся.

- Вита, пойдем, - Женя подошла к девушке. - Промокнешь вся.

Она пустым взглядом посмотрела на подругу и кивнула.

- Пойдем, - проговорила Виолетта, и они направились к выходу с кладбища, где у ворот в машине их ждал Глеб.

Проходя мимо огромной статуи, Вита ещё раз обернулась и вдруг встретилась взглядом с Крисом. Она удивленно приподняла брови, никак не ожидая увидеть его на похоронах сестры. Но Кристиан Ламберт пришел. Он стоял в стороне ото всех, не желая привлекать к себе внимание, и не подошел ни к одному члену их семьи.

«Но ты пришел, - подумала девушка. - Выходит, Маргарита для тебя что-то да значит…»

Она едва заметно кивнула ему в знак приветствия и отправилась вслед за Женей к выходу.

Они ехали в полнейшей тишине. Женя, взяв Виолетту за руку, сама изо всех сил старалась не заплакать. Марго стала для неё родным человеком, настоящей подругой. Эгоистичная стерва - такой она увидела её при первой встрече, но Маргарита Оболонская изменилась и на глазах превратилась в веселую добрую девушку, никогда не бросающую в трудную минуту.

Ей тяжело. А как тяжело Виолетте?..

Женя покосилась на промокшую насквозь Виту, которую била мелкая дрожь. Она отвернулась к окошку и делала вид, что наблюдает за проезжающими мимо автомобилями.

А Виолетта думала о маленькой Риточке и Сергее. Для них начнется новая жизнь, но она всегда будет теперь рядом с малышкой, что бы ни случилось. Девочка для неё единственный смысл жизни. Как только все закончится, она уедет вместе с ними в Москву. Осталось совсем недолго…

Дверь им по обыкновению открыл Джефри. Глеб помог снять пальто Жене и Виолетте и отдал дворецкому вместе с сырыми зонтами. Алексей отвез отца в больницу к матери и приехал следом. Они прошли в гостиную, которая казалась сегодня ещё мрачнее и холоднее, чем раньше. Место, где столько лет копилась ненависть, где рушились наивные попытки Владимира сплотить семью, сейчас напоминало выжженное дотла поле боя. Где оставшиеся в живых вынуждены продолжать существовать, невзирая на обстоятельства.

Виолетта словно приведение прошла к бару, налила полный стакан виски и залпом осушила, затем, закрыв лицо руками, глубоко вздохнула. Глеб опустился в кресло, откинулся на спинку и устало потер переносицу.

Алексей, будто прикованный к месту, стоял и наблюдал за тем, как Женя приблизилась к мужу и легонько дотронулась до его плеча в знак поддержки. Леша с силой сжал кулаки и, поджав губы, отвернулся, не в силах смотреть.

- Глеб, - начала было Женя, однако её прервал вошедший Джефри:

- Пришли из полиции, - обратился он к Глебу.

Женя моментально почувствовала, как муж напрягся, и заподозрила неладное. Глеб осторожно убрал её руку и, поднявшись с места, заявил сухим тоном:

- Пригласи их, Джефри.

Дворецкий кивнул и вышел из гостиной. Четыре пары глаз уставились на дверь, где через пару мгновений появились несколько человек в форме. Один из них - невысокий мужчина средних лет - пристальным взглядом обвел присутствующих и, наткнувшись на Глеба, обратился прямо к нему:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Добрый день, мне нужен Глеб Оболонский.

- Это я. Что Вы хотели?

- У нас ордер на Ваш арест. Вы обвиняетесь в убийстве Маргариты и Даниила Оболонских, - ледяным тоном заявил полицейский. - Прошу, проед…

- Нет! - крик Жени прервал заученную речь полицейского. - Нет, Вы ошибаетесь!