Фиби Конн - В плену желаний

Сьюзан не слишком понравилось сравнение ее дочери с Годзиллой, но, понимая, что Кейси просто старается утешить ее, она с трудом улыбнулась:

– Обед готов. Ты голоден?

– Очень. Целую неделю я не мог позволить себе поесть как следует и теперь намерен наверстать упущенное.

Патрисия поставила цветы в хрустальную вазу и принесла их в столовую, установив вазу в центре стола, который Сьюзан уже украсила своим лучшим хрусталем и фарфором.

– А вы что, болели?

– Нет. Ты рассказывала ей о вечеринке, Сьюз? Сьюзан пожала плечами:

– Нет, но это бесспорно придаст занимательности разговору за столом.

Она решила не готовить самой, а доверилась «Панда Инн» и подала на стол блюда китайской кухни. Ароматный суп был заправлен тушеными овощами и ломтиками свинины. Они так сосредоточенно наслаждались едой, что никто не сделал ни малейшего усилия начать беседу, пока Сьюзан не подала тарелки с креветками в меду и с грецкими орехами, устрицы в манговом соусе, поджаренные ребрышки и паровой рис.

Только тогда Кейси вкратце рассказал о вечеринке, сделав акцент на том, как было весело, пока Джек Шанк не начал ругаться со своей женой.

– Я много лет ни с кем не дрался, – охотно признался Кейси, – но эта драка была стоящая. Мне даже пришлось наложить швы на губу, вот почему я не мог как следует поесть.

Патрисия выслушала отчет Кейси с восторженным вниманием и затем повернулась к матери:

– А ты что делала, пока все это происходило?

– Старалась держаться подальше, пока жена Джека, бедняжка, сидела, скорчившись, под нашим столиком.

Патрисия принялась за следующую порцию креветок:

– Держу пари, что это не попало в светскую хронику «Таймс». А как насчет «Пасадина стар ньюс»?

– Честно говоря, я даже не посмотрела, – подчеркнула Сьюзан. – Может быть, теперь поговорим о чем-нибудь другом?

– Конечно, – согласилась Патрисия. – Кейси О'Нил – это, вероятно, ирландское имя. Вы католик?

Отчасти удивленный ее выбором темы, Кейси съел устрицу, прежде чем ответить:

– Мои дед и бабушка приехали из Ирландии, но я вспоминаю о том, что я ирландец, только в день Святого Патрика, и я не католик.

Патрисия посмотрела на мать:

– Не кроется ли здесь какая-нибудь хитрость, Кейси? Вы случайно не священник, лишенный сана, а?

Кейси рассмеялся:

– Нет, меня всегда слишком интересовали женщины, чтобы я решился дать обет безбрачия.

– А, так вы все-таки были католиком? Патрисия сделала паузу, держа вилку на полпути ко рту. Она выглядела, как детектив, который наконец-то отыскал решающую улику и страшно этим доволен.

– Да, пока мне не миновало двенадцать лет. А что, у вас есть предубеждение против католиков?

Патрисия прожевала кусочек креветки, затем насадила на вилку следующий:

– Вовсе нет, но вот мама добровольно прибегала К. услугам, клиники планирования рождаемости, и будет просто ужасно, если вы приметесь спорить о размножении и отборе.

Сьюзан не понравилось направление, которое принял разговор, и она высказала это:

– Патрисия, я думаю, что это неподходящая тема для разговора за обеденным столом.

Патрисия изобразила удивление:

– Серьезно? Почему же? Разве тебе не кажется, что вы должны знать позиции друг друга по такому жизненно важному вопросу?

Сьюзан положила вилку поперек тарелки:

– У Кейси есть право на собственное мнение, неважно какое, и я не намерена обсуждать с ним эти вопросы ни сегодня, ни когда-нибудь еще. Патрисия пожала плечами:

– Знаешь, говорят, что, когда двое всегда согласны, только один из них думает.

– У нас с вашей мамой было несколько горячих споров, – поспешно заявил Кейси, – начиная с конструкции полок, которые я намерен изготовить для нее, и заканчивая обсуждением вопроса, можем ли мы заниматься любовью на заднем сиденье чужого автомобиля. Думаю, вас обрадует тот факт, что она выходила победителем в любом споре, вот так.

Сьюзан не знала, что хуже: нападки Патрисии на Кейси или его реплики насчет интимных подробностей, которыми она не хотела бы делиться с кем-либо. Их словесная баталия была в самом разгаре, когда Патрисия стала подкалывать его по поводу работы шеф-поваром, и тут Сьюзан заметила, что Кейси так же доволен собой, как и ее дочь. Она предвкушала чудесный романтический вечер с Кейси, но оставила надежду на это, когда приехала Патрисия, а теперь у нее вообще создавалось впечатление, что ему гораздо веселее с ее дочерью, чем с ней самой.

Сьюзан подцепила орешек, плавающий в меду, и, хотя он был совершенно изумительным, ей пришлось запить его вином. Она посмотрела на часы и спросила себя, как долго им будет угодно вести эту шутливую битву, прежде чем они заметят, что она в ней не участвует. Чувствуя себя совершенно покинутой, она болезненно переживала каждый взрыв их смеха.

Прошло целых семнадцать минут, прежде чем Кейси взглянул в ее сторону:

– Патрисия очень похожа на тебя, Сьюз. Она знает себе цену. И именно это восхищает меня в тебе.

– Действительно? – отозвалась Сьюзан с отсутствующим видом.

Она предложила им доесть ребрышки, креветки и устрицы, но всего этого было больше, чем они смогли осилить. На десерт она принесла печенье с секретом. Каждая штука была облита шоколадом, обернута в разноцветную фольгу и содержала внутри предсказания судьбы.

– Мое гласит: «Любовь обязательно вас найдет»! – воскликнула Патрисия.

Кейси разломал свое печенье пополам и прочел:

– «Ваше будущее полно обещаний». Я рад узнать это. А что у тебя, Сьюзан?

Сьюзан взглянула на свое предсказание и протянула его Кейси:

– «Темные тучи на горизонте». Как ты думаешь, что это значит?

Кейси нахмурился:

– Что это за судьба? Я думал, что все предсказания должны быть хорошие.

– Похоже, что люди, работающие на фабрике печенья судьбы, знают что-то такое, что неизвестно мне.

Сьюзан встала и принялась убирать со стола, в то время как Патрисия и Кейси продолжали обсуждение мрачной природы ее судьбы. Она разложила остатки обильной трапезы по картонным коробкам и поставила их в холодильник. Когда она загружала посудомоечную машину грязными тарелками, Кейси и Патрисия начали смеяться, и Сьюзан постаралась убедить себя, что причиной их веселья послужила не мрачная перспектива ее будущего, но все равно их легкомыслие причиняло ей боль.

Вместо того чтобы вернуться к ним, она вышла наружу. Ночь была холодной и ясной, но вечер прошел так неудачно, что она предпочла бы, чтобы шел проливной дождь. У нее ныло в груди от разочарования, и хотелось плакать.

– Сьюз? – позвал ее Кейси. – Что ты здесь делаешь?

– Думаю, мне лучше держать ухо востро насчет этих «черных туч».