Барбара Виктор - Мозаика судеб

Ничто не могло помочь! Ни теплый песок, ни голубая вода, ни ясное небо. Он испытывал двойственное состояние – его переполняла энергия, но в тоже время он не мог заставить себя предпринять какие-то активные действия. Им владело чувство полного провала, потери и беспомощности. Габриэла довела его до этого состояния, но винил во всем он только себя. Как он мог вести себя покорно и безвольно и выпустить ее из рук? Тогда он и представить себе не мог, каким жалким он будет выглядеть перед самим собой сегодня. А ведь она еще не так далеко, на этой стороне океана, но он опять ничего не делает, чтобы остановить ее.

И, забравшись в машину, он поразмышлял пару минут, отправился домой, взялся за садовые ножницы и принялся стричь живую изгородь.

«Жалкий болван!» – пробормотал он с отвращением, прокручивая в голове вновь и вновь все сложности вызволения Габриэлы из аэропорта.

…Ник долго глядел на криво подстриженную изгородь, внезапно отшвырнул ножницы и рванулся в дом за ключами от машины. Зажав их в одной руке, он буквально впрыгнул в свою открытую машину, не удосужившись открыть дверцу, включил зажигание и помчался вперед.

Потрепанные шорты цвета хаки, покрытые пятнами, давно не стиранная рубашка и двухдневная щетина на лице далеко не соответствовали предстоящей ему ответственной миссии. Но Нику даже не пришло в голову подумать об этом и потратить хоть одну драгоценную минуту на переодевание. В его мозгу идея, которая занимала его сейчас, родилась еще тогда, когда они в первый раз занимались любовью и Габриэла ошарашила его тем, что скоро уедет. Как он мог не понять, что это в ее характере – всегда убегать, чтобы ее догоняли!

Машина пожирала милю за милей. Ник вцепился в руль, нервно покусывая губы. Он был абсолютно уверен в благополучном финале этой бешеной гонки. С момента, когда он принял решение привезти ее назад, он понял, что это именно то, что она ждала от него.

Превысив допустимую скорость, он вырвался наконец на магистраль, ведущую к аэропорту Кеннеди. Он привезет ее домой! И неважно, где он будет. Если Габриэла даст ему шанс, они в этой проблеме как-нибудь разберутся.

В динамиках сначала послышалось потрескивание, потом громко прозвучало объявление:

– Внимание, внимание! Рейс 2292 до Парижа компании «Эйр Франс» задерживается!

Габриэлу прошиб холодный пот. Что она наделала? По ее вине произошла задержка рейса.

Ропот пробежал по толпе пассажиров. Габриэла невольно съежилась в кресле. В этот момент кто-то коснулся ее руки. Она испуганно подняла глаза. Перед ней стоял мужчина, на лацкане пиджака которого была приколота карточка, указывающая, что ее владелец является работником аэропорта.

– Могу я задать вам несколько вопросов? – спросил он и, не дожидаясь ответа, подвинул поближе соседнее кресло и сел рядом с Габриэлой.

– Итак, в чем у вас проблемы? – не обращая внимания на окружающих пассажиров, спросил сотрудник службы безопасности. – Как я понимаю, вы решили не лететь в Париж?

Габриэла зябко повела плечами:

– Нет никаких проблем. Просто я передумала лететь.

Он несколько секунд изучающе смотрел на нее:

– Вам известно, что ваше решение вызывает осложнения в работе многих служб аэропорта?

– Конечно, и я очень сожалею.

– Нам придется полностью разгрузить самолет, чтобы отыскать ваш багаж.

– Простите, – ответила Габриэла, хотя в ту минуту подобные вещи совсем не волновали ее. Что значит разгрузка багажа по сравнению с разлукой с Ником? Как только ей в голову могло прийти расстаться с ним? Пока не поздно свою ошибку надо исправить, даже такой дорогой ценой!

– Я бы очень хотел, чтобы вы передумали.

Габриэла, занятая мыслями о Нике, неправильно поняла мужчину. Ей показалось, что он одобряет ее решение.

– Я именно это и сделала! – радостно сообщила она.

Сотрудник службы безопасности удивленно посмотрел на нее.

– Ну и?..

– Я не полечу.

Эту фразу она произнесла решительно, однако в душе ее уже началась отчаянная борьба. А если она обманывается в Нике и он влюблен в нее куда меньше, чем она думает? А если он встретит ее на пороге и заявит, что не собирается связывать свою жизнь с такой взбалмошной особой? Почему она так уверена в его любви?

– Я хочу пояснить, что правила, касающиеся бесхозного багажа, это не наша фантазия или каприз. Это общие правила безопасности полетов. – У него была обезоруживающая мальчишеская улыбка. – Если бы это зависело от нас, то вы могли бы спокойно идти и оставить свой багаж на наше попечение.

Слушая его, она время от времени кивала, однако мысли ее были заняты другим: «Я верю ему, я его люблю, и он любит меня». Или нет? «Я верю в его любовь и люблю» – снова и снова, как молитву, повторяла она. А робкий жалобный голос тихо спорил с этими заклинаниями: «Я не верю и никто меня не любит!»

– Может быть, вы подумаете еще хотя бы пару минут? – тактично поинтересовался служащий. – Я подожду там. – Он указал в сторону буфетной стойки.

Габриэла взглянула на него, а он опять улыбнулся, встал и направился к стойке с напитками и едой. Через несколько минут мужчина вернулся, неся в руке картонный стаканчик с кофе и предложил ей.

– Нет, спасибо, – отказалась Габриэла.

Присев рядом, он огляделся и заметил:

– Посмотрите, сколько здесь детей, таких маленьких и таких очаровательных. Вы только представьте, какой здесь поднимется крик, если мы надолго отложим посадку.

Габриэла посмотрела на него беспомощно и жалко шмыгнула носом.

– Время уходит, – настаивал он.

Она сдалась. Опять, как и много раз раньше в жизни, слабость и нерешительность охватили ее. Она отступила без сопротивления, хотя совсем недавно клялась себе, что не будет отступать никогда.

– Хорошо, я согласна, – уловил он ее шепот. – Я лечу.

Ник Тресса появился в терминале «Эйр Франс» аэропорта Кеннеди после жуткой борьбы за место на автостоянке. Взглянув на табло, он, к своей радости, убедился, что рейс на Париж задержан. Расталкивая всех на пути, Ник устремился к контрольному пункту, задыхаясь, он буквально выкрикнул:

– Мне срочно надо повидать человека, улетающего рейсом «Эйр Франс» 2292 до Парижа!

– Простите, – ответил высокий охранник. – Сюда могут пройти только пассажиры с билетами.

– Это очень срочно.

– А в чем дело? – спросила подошедшая к ним женщина-контролер, подозрительно оглядывая его более чем странный наряд, всклокоченные волосы и щетину на лице.

– Я любым способом должен уговорить этого человека. Ей не следует лететь…

Лицо женщины смягчилось, она переглянулась с охранником.

– Он заявляет, что дело очень срочное, – пояснил тот.