Сара Харрис - Маленький секрет

Несколько недель назад Лиз настояла на том, что они должны отметить переход Анны на новую работу. Пусть, мол, Анна выберет ресторан и закажет столик. Лиз при деньгах, она заплатит за ужин. Анна была очень признательна и предложила пойти в ресторан «IQ», тот, что на Кингз-роуд. Анна любила этот ресторанчик за его спокойную, домашнюю атмосферу.

(«Хороший выбор», — заметил Шон.)

Как раз вчера вечером в ресторане оказался свободный столик. Там всего пять столиков, и Анне некуда было положить великодушный подарок от Лиз — пришлось держать на коленях букет цветов метровой высоты, пока Лиз громко рассказывала ей о Маркусе, с которым она познакомилась в столовой «Радио-Централ».

(— Это не тот ли мужчина, который подошел к ней в…? — изумился Шон.

— Тот самый. Мистер Усач.)

— Он тебе понравится. У него такая классная тачка. И такие клевые друзья. — Лиз говорила так громко, что все сидящие в ресторане слышали каждое ее слово.

— Знаешь, а ты точь-в-точь похож на моего бывшего мужика, — сказала она официанту, которого Анна попросила унести букет на кухню, и рассмеялась. — Повернись, пожалуйста. Да, верно, у тебя точно такая же задница, да и все остальное.

Избавившись от цветов, Анна попыталась заставить Лиз разговаривать потише.

— Чего ты на меня шикаешь? — возмутилась Лиз. — Маркус симпатичный парень, но его семья живет в Лидсе. Знаешь это место? Я туда ездила, когда впервые приехала путешествовать по Британии. Чертова дыра, на мой взгляд. Если только он не живет в этом чертовом замке…

(— Прошу прощения за австралийский акцент. В любом случае, ты можешь себе представить, в каком я оказалась положении, и надо же было такому случиться именно в ресторане «IQ».

— Тебе, наверное, хотелось залезть от стыда под стол? — рассмеялся Шон.)

Анна стала смотреть по сторонам. Она заставляла себя рассматривать этот хаос из картин современной живописи, развешанных по стенам. У нее уже болели глаза после безуспешных попыток остановить Лиз, которая увлеченно расписывала свои многочисленные оргазмы с Маркусом и свои ощущения, когда его усы прижимаются к ее…

(— Чему?

— Я не буду повторять того, что она говорила. Достаточно будет сказать, что это походило на мягкую порнографию.)

Затем Лиз спросила у Анны про скандал с матерью, желая услышать все детали этой кровопролитной битвы.

— Ты не можешь все время носить это в себе. Когда-то должен наступить предел терпению. Анна, мы же говорим о твоей матери. — Далее она сказала уже более тихим голосом: — Я думаю, что твоя мать — замечательная женщина. Ты только представь себе, как сильно повлиял на нее роман твоего отца. Вот. И она никак не могла забеременеть. Ты даже не знаешь почему, верно? Может быть, это было что-то ужасное. — Глаза Лиз наполнились слезами. Она взяла салфетку и промокнула стекающую по щекам подводку. — Может быть, это потому, что твой отец ей что-то сделал. Может быть…

Люди за соседними столиками перестали разговаривать. Они повернули головы в их сторону и уставились на Лиз, которая трубно высморкалась и вытерла рукавом пот с лица. Они разглядывали ее большие груди и обезображенные потеками туши глаза. Все они уже были в курсе истории воспаления ее мочевого пузыря.

(— Ну, нет. Сейчас ты точно преувеличиваешь…

— Ну, может быть, только самую малость.)

— Анна, ты будешь сожалеть, если сейчас ничего не предпримешь в отношении своего отца, — сказала Лиз. — Очень скоро может оказаться, что уже слишком поздно. И ты об этом пожалеешь. Как пожалела я.

(— Что она имела в виду? — серьезно спросил Шон.

— У Лиз были проблемы в семье… Настоящие проблемы, не то, что у меня…

— Анна, я тебе уже говорил, — снисходительно улыбнулся Шону — что нельзя сравнивать проблемы. Можно сравнивать только их последствия. И твои проблемы, кажется, очень сильно на тебе сказываются.

— Может быть. В любом случае Лиз от чего-то убегает.)

— Анна, ты счастливая. Твоя мать любит тебя, — сказала Лиз.

— Ну, не все так просто. Она постоянно принижала меня. Здоровыми такие отношения не назовешь, — ответила Анна, как бы стараясь убедить саму себя. — Так или иначе, разве твоя мать тебя не любит?

— Ты хочешь сказать, «не любила»? — поправила Лиз.

— Ну, а как насчет твоего отца?

— О, да. Папочка меня любил…

— Но только тогда, когда мамы не было дома. Лиз никогда не распространялась о своем прошлом. Анна знала только, что в восемнадцать Лиз покинула Австралию, чтобы поездить по Европе. С тех пор ее жизнь была полна белых пятен. В Британии она жила уже одиннадцать лет. Анна знала только, что с матерью Лиз случилось что-то страшное — то ли она пропала без вести, то ли умерла. Анна подозревала, что она покончила жизнь самоубийством. Прошлым вечером Анна задала Лиз простой вопрос:

— Что случилось с твоей матерью?

— А-а… Это дело прошлое, — отмахнулась Лиз и ушла в уборную подкраситься. Вернувшись, она подозвала официанта и с широкой улыбкой сообщила ему:

— Мы готовы!

— Лиз Хейлшам? Столик номер три?

— Готовы для чего? — не поняла Анна, с удивлением наблюдая, как официант убавляет яркость света в зале. Ресторан погрузился в полумрак.

(— Мне страшно даже подумать, что было дальше, — улыбнулся Шон.

— О, это было ужасно… — подтвердила Анна, качая головой.)

При тусклом свете свечей официант вынес в зал ядовито-розовый торт размером с электрогитару. «Почему он идет к нам?» — со смутным удивлением подумала Анна.

— О нет… — У нее перехватило дыхание.

(— Признайся, ты все это сочинила.

— Клянусь тебе, нет! Хотела бы я, чтобы все это…

— Да ладно тебе…

— Ну хорошо, я приврала насчет его величины. Но она и вправду заказала розовый торт!)

— О да, — улыбнулась Лиз, когда торт поставили перед Анной.

— Врубай! — завопила Лиз, и, когда в зале вновь загорелся яркий свет, Анна в ужасе прочла надпись на торте: УДАЧИ В «SOS!»

— Поздравляю. Я так рада, что он тебе понравился. Мне стоило адских мук держать все это в секрете, а ресторан поначалу был против. Но в конце концов они согласились — только потому, что воскресенье и мало посетителей. И почему ты только выбрала это место! Мне пришлось уламывать управляющего, а торт покупать отдельно, в другом месте.

— Ну, спасибо, — медленно проговорила Анна. — Просто прелесть.

Шон рассмеялся.