Елена Веснина - Превратности судьбы

— Что это вы оба с Сан Санычем от обеда отказываетесь… А куда ты ходила? Он сказал, что по важному делу? — спросила Маша.

— Да какое там важное… К Анфиске вон заскочила по-соседски.

Не успела она договорить, как в дверях появилась улыбающаяся Анфиса:

— Здравствуйте, соседи. Что давно в гости не заходите? Маша удивленно смотрела то на Анфису, то на бабу Зину.

— Так ведь баба Зина у вас только что была, теть Анфис?

За Марииной спиной баба Зина сделала Анфисе страшное лицо, и та с ходу поняла свой промах. Картинно хлопнув себя по лбу, она воскликнула:

— Вот склероз проклятый! Действительно, только что встречались!..

Маша отвернулась, смеясь, к плите? а Анфиса и баба Зина за ее спиной быстро обменялись между собой понятными жестами, что Машу нужно отослать. Баба Зина налила чаю в чашку.

— Машенька, внучка, отнеси-ка Санычу чайку. Пусть хоть чаю выпьет, раз обедать не хочет.

— И печеньице захвати! — поддержала ее Анфиса.

— Вы тогда за плитой присмотрите, — попросила Маша и, взяв чашку с печеньем, вышла.

— Конечно, милая! — крикнула ей вслед Зинаида, а Анфиса нетерпеливо спросила:

— Ну что, нашла фотку-то?

— Нашла! — Зинаида достала из-за пазухи фото Леши и Кати.

— А симпатичный парень-то… — задумчиво разглядывая фото, сказала Анфиса.

— И не говори. Эх, кабы не такая у него тяжелая судьба, так лучше для Маши и желать бы нечего, — вздохнула Зина.

— И ей он нравится.

— Хороший паренек. Достойный совсем другой жизни, чем ему досталась, о-хо-хо… — покачала головой Зина.

— А это что за девушка с ним? — продолжала приглядываться Анфиса.

— Это — его невеста.

— Ну так пусть с ней судьбу свою и строит, правильно? — предложила Анфиса.

— Верно говоришь, — согласно кивнула Зина. — А для Маши кого другого подыщем, без проклятий. А этого отворотим.

— А ты уверена, что нужен он, отворот-то этот? Вдруг Маша и вправду сможет его спасти? — испуганно спросила подругу Анфиса.

— Она-то его, может, и спасет, а вот он ее — погубит! — возразила та.

— Ох, что-то душа у меня к этому делу не лежит, как бы хуже не наделать…

— Хуже, Анфиса, уже не будет! Не бывать им вместе, — убежденно заявила Зинаида.

Костя осторожно вошел в док. Стараясь хоть что-то увидеть в окружавшей его тьме, он включил фонарик и посветил себе под ноги и по сторонам. Неожиданно он услышал чьи-то шаги. Не сумев разглядеть незнакомца, Костя выкрикнул в тьму:

— Михаил Макарыч, это вы? Кто здесь? Отвечайте! — тревожно позвал он, но кругом царила тишина, только гулким эхом отдавались чужие шаги, будто наступая со всех сторон.

Костя в панике судорожно шарил лучом по стенам катакомб. Вдруг на плечо ему опустилась чья-то рука, и Костя, близкий к обмороку, вздрогнул и замер. Из темноты на него глядело лицо смотрителя.

— Чего дрожишь, страшно тебе, миленький? Костя, с трудом переводя дух, просипел:

— Вы… вы… вы что себе позволяете? Зачем вы меня пугаете?

— А чтоб знал, кто в этих местах хозяин. Я ведь могу напугать, а могу и… — он многозначительно замолчал.

— Хватит со мной так разговаривать! Я вас не боюсь! —храбрился Костя.

— А зря. Я бы на твоем месте боялся, — спокойно усмехнулся смотритель.

— Кроме того, в городе остался человек, который слышал наш разговор и знает, куда я пошел и с кем встречаюсь. Так что, если со мной что случится…

— Перестраховался, значит. Ну что ж, ты не такой дурак, как я думал. Ладно, выкладывай, чего хотел-то от меня? — хмыкнул смотритель.

— Куда делись бриллианты из контейнера, который вы закрепили на судне? — спросил Костя.

— А я почем знаю? — пожал плечами Михаил.

— Вы врете! Это вы их взяли! — запальчиво выкрикнул Костя.

— С чего ты так решил?

— Больше некому. Ведь я их отдал вам в целости и сохранности! Верните, или я расскажу про вас хозяину бриллиантов. А он знаете, какой крутой? Он от вас мокрого места не оставит! — пугал Костя.

Но Михаил задумчиво сказал:

— А я думаю, что никому ты не скажешь.

— Почему это? — оторопел Костя.

— Да потому, что это ты их спер. И теперь пытаешься переложить вину на меня.

Костя возмущенно смотрел на него:

— Как вы можете так говорить? Вы же видели, что я отдал вам товар в целости?

— А кто еще это видел? Ведь хозяина там не было. Услышав такое, Костя растерялся.

— Вы не посмеете! Я честно выполнил свою часть договора!

— Так и я тоже честно. Я положил эти чертовы камни в контейнер, мои ребята прицепили его к кораблю. Хочешь — верь, хочешь — нет, мне это безразлично.

— То есть вы хотите сказать… — начал соображать Костя.

— Кто-то спер их уже потом, после нас, — подтвердил его догадку смотритель.

— Но кто?

— Если бы я знал, я бы с тобой здесь не разговаривал, — угрюмо буркнул Михаил.

— Черт, что же делать? — схватился Костя за голову.

— Узнать, у кого камни. Отобрать. И поделить, — просто сказал смотритель. Костя оторопело посмотрел на него:

— Как поделить?

— По справедливости, — веско ответил смотритель.

— Нет, это невозможно… — начал Костя. Но смотритель его перебил:

— Но это единственный вариант, парень. Ты пойми, в городе бродят такие деньги, и никто не знает — чьи.

— Но у них есть хозяин! — в отчаянии возразил Костя.

Который их профукал, а теперь хочет повесить на тебя вину за их потерю. Тебе оно надо? Ты не хочешь оставить его с носом и сорвать такой куш? Ведь это бывает раз в жизни! — убеждал его Михаил. Костя задумался, и в его глазах начал медленно разгораться огонек алчности. Но его еще терзали сомнения.

— А если хозяин узнает? Ведь он нас закопает.

— Разберемся с хозяином. Да и потом — кто не рискует, тот не пьет шампанского. Так что давай, разведывай, рой землю и, если поймешь у кого они, — говори мне. Половина — твоя. Договорились? — предложил Михаил и протянул Косте руку. Но тот не торопился ее пожимать.

— А если вы первый найдете камни? — с сомнением спросил он.

— Поделюсь с тобой по честному, — уверил его смотритель.

— Слово?

— Слово! — и они пожали друг другу руки.

Самойлов вышел из кабинета в приемную и спросил:

— Люда, тебе знакомо это письмо?

Людочка подняла глаза и, увидев в его в руке конверт, ответила: —Да.

— Кто его принес?

— Не знаю, Борис Алексеевич. Оно лежало в общей пачке. Я его положила вместе со всей корреспонденцией.

Людочка старалась говорить спокойно, но-глазки у нее бегали, и на Самойлова она старалась не смотреть. Заметив это, он железным голосом потребовал:

— Людмила, зайди ко мне в кабинет. Нам нужно поговорить.