Елена Веснина - Превратности судьбы

— Нелепо — с твоей точки зрения. А судьба действует по своим законам, нам непонятным. Вытри слезы, встряхнись и немедленно звони Зосе! — и не терпящим возражений жестом Таисия пододвинула к Кате телефон.

Сидя за столиком в ресторане, Костя позвонил смотрителю:

— Алло, Михаил Макарович? Это я, Константин. Нам нужно встретиться.

— А, Костя! Хорошо, что ты позвонил. А то я уж и сам хотел тебя разыскать. У меня тоже есть к тебе пара слов, — голосом, в котором не слышалось ничего хорошего, ответил тот.

— Я подойду к вам на маяк. Вечером.

— Нет, дорогой ты мой. На маяке тебя больше не будет. Встретимся на нейтральной территории. В затопленном доке, знаешь, где это?

— Знаю. Но ведь это черт те где! — удивленно отозвался Костя.

— Ничего, прогуляешься. И не вечером, а через час.

— Как через час? Погодите… — но в трубке уже звучали короткие гудки.

Костя уже выключил телефон, когда к нему подсел Лева.

— Ты чего такой грустный? — сочувственным голосом поинтересовался он.

— Загрустишь тут. Попал я, похоже, в передрягу, Лева… Нужно быть через час в затопленном доке. Встречаться с этим упырем с маяка, — убитым голосом ответил Костя.

— А почему в такой глуши? Там ведь живой души нет рядом.

— В том-то и дело, — многозначительно посмотрел на него Костя.

— Я бы на твоем месте не пошел. Пахнет жареным. Кто его знает, чего от него можно ожидать? — предостерег его Лева.

— А куда денешься? Если не пойду, Яков на меня бриллианты повесит.

— Да, вариант не лучше, — согласился Лева.

— Черт, что же делать? И идти страшно, и отказаться нельзя, — размышлял Костя.

— Тогда лучше все-таки идти, — посоветовал Лева. — Собери волю в кулак. Поговори с ним, как мужчина. Глядишь, и обойдется. А я тебя подстрахую.

— Пойдешь со мной? — с надеждой взглянул на него Костя.

— Э нет, я в такие игры не играю. Я могу вот что: тебе когда там надо быть?

— Через час. Нет, уже через сорок пять минут.

— Тебе там с ним разговоров — на час, не больше, плюс обратно полчаса, плюс заложим еще полчаса на всякий случай… Короче, если ты через три часа не вернешься, я поднимаю тревогу, — твердо сказал Лева.

— А смысл? Если он меня грохнет, так мне твоя тревога не поможет, — засомневался Костя.

— Типун тебе на язык — грохнет… У страха глаза велики. Но предосторожность никогда не помешает. По крайней мере, я — свидетель: куда ты пошел и с кем встречаешься. Так ему и скажи. И ничего он тебе не сделает, — уверенно сказал Лева.

— Ты думаешь?

— Уверен. Давай, не теряй время. Опаздывать нехорошо, — поторопил его Лева.

Костя с обидой посмотрел на него:

— Все шутишь? А мне вот не до смеха. Выпить, что ли, для храбрости?

— А вот это зря, — остановил его Лева. — В таких делах алкоголь только вредит. Вот вернешься, тогда и выпьешь. И я с тобой за компанию.

Костя, тяжело вздохнув, поднялся из-за стола и пошел навстречу неизвестности.

Буравин все же уговорил Полину встретиться.

— Витя, у меня буквально минута, — сказала она, сев в его машину.

— Полина, почему ты меня избегаешь? — поинтересовался Буравин.

— С чего ты взял?

— Почему мы с тобой никак не можем нормально увидеться? Мне столько всего нужно тебе сказать…

— Ну вот, я перед тобой — говори.

— Полина, я не могу без тебя жить. Все вернулось — то чувство к тебе, которое я пытался подавить все эти годы. Я думал, что пройдет, утихнет само собой, однако это был самообман…

Полина прервала его:

— Витя, не продолжай. Я все поняла.

— Правда? — с надеждой спросил Буравин. — И что ты мне ответишь?

— Что ничего не выйдет, — твердо отказала Полина. — Ничего не получится, Витя. Более того, на какое-то время нам нужно перестать видеться совсем.

— Но почему!? — растерялся он.

— Потому что иначе мы не справимся с собой. И это будет катастрофой, — уверенно ответила Полина.

— Для кого?

— Для всех, в первую очередь для наших близких. У меня муж, у тебя жена, у нас дети. И моральный долг перед нашими семьями. Мы не вправе рушить их жизни.

— А наши жизни? Ведь мы разрушаем их каждый день! — взмолился Буравин.

— И делаем это двадцать лет и пока вроде живы. Так что пусть все останется как есть. Так всем будет лучше, — возразила она.

— Это — не выход, а тупик. И ты сама это знаешь. Ведь ты же любишь меня? Любишь?!

Полина смотрела на него с болью:

— Да. Ты прав. Я люблю тебя.

— Ну, вот видишь…

— Но это безумие — вот так, из-за прихоти, из-за вдруг разгоревшегося чувства рушить то, что создавалось годами. Нам с тобой давно не 18, на Ромео и Джульетту мы не тянем. У тех была вся жизнь впереди, а у нас? — с горечью в голосе воскликнула она.

— Давай все изменим, Поля. Давай начнем новую жизнь! С чистого листа. Хочешь, я сейчас же пойду к Таисии и скажу, что ухожу от нее? — умолял Буравин.

— Ты от нее не уйдешь. И я не уйду от Бори. И от своих детей я тоже не уйду, — мрачно возразила ему Полина.

— Полина, зачем губить себя? Зачем нам жить с нелюбимыми?! — заглядывал ей в глаза Виктор.

— Потому что мы с тобой в ответе за тех, с кем связали свою жизнь. Даже если когда-то это было ошибкой, но нашей ошибкой, нам за нее и расплачиваться. Прощай, — и она открыла дверцу машины. Буравин схватил ее за локоть:

— Полина, подожди!

— Извини, мне пора к сыну, — мягко освободила она руку и ушла.

Буравин долго смотрел ей вслед. Счастье ходит рядом, но часто уплывает от нас синей дымкой. Буравину стало невыносимо жаль ушедшей молодости.

Вернувшись к Зинаиде после передачи морских дел, веселый Сан Саныч столкнулся на пороге с собиравшейся уходить хозяйкой.

— Ну что, Зин, — радостно воскликнул он. — Можешь меня поздравить!

— Поздравляю. А с чем? — с улыбкой посмотрела на него Зинаида.

— Все, с сегодняшнего дня я — моряк сухопутный, — гордо сказал Сан Саныч.

— Неужели списался? — всплеснула руками Зинаида.

— Полностью! Подчистую, — радостно подтвердил он.

— А кто вместо тебя в море пойдет?

— Женька. Он теперь снова исполняющий обязанности стармеха. Реабилитирован, как говорится, — ответил довольный Сан Саныч.

— Ну, слава богу! Твой Женька счастлив, наверное. Для него же страшнее наказания нет, чем запрет идти в море, — уверенно сказала Зинаида.

— Да, счастлив, — неожиданно вздохнул Сан Саныч.

— Что-то ты не рад, Саныч? — забеспокоилась Зинаида.

— Почему, рад, конечно. Просто как-то непривычно — корабль без меня в море выйдет. Сколько лет на нем проходил… — с грустью протянул Сан Саныч.