Ева Геллер - Потрясающий мужчина

— Отлично вы его восстановили, — похвалил Руфус.

— Если бы вы были так добры и отнесли стул наверх… — попросил господин Хеддерих. — У меня больные ноги, «никотиновая гангрена».

— Куда?

— Где одного не хватает.

Я вопросительно посмотрела на Руфуса. Откуда мне знать, где на этой барахолке не хватает стула?

— Это терпит до завтра, — успокоил меня Руфус. — Оставь его пока здесь.

— А куда девать его завтра?

— Просто поставь куда-нибудь, где есть место, — посоветовал Руфус.

Я покорно ответила:

— Собственно, я могла бы и сама догадаться.

— О чем? — не понял Руфус.

— Здесь все так практично: и мебель, и мужчины — все.

— Да, вот что я еще вспомнил о мужчине из четвертого номера, — сказал Руфус. — За завтраком он всегда берет с собой в дорогу две булочки и пару яиц.

Бенедикт был готов поверить самое большее половине моих рассказов о Мерседес и ее ненаглядном. Только не мог сказать, какой именно.

46

На следующее утро я опоздала на четверть часа, потому что Бенедикт проспал.

В холле гостиницы стоял Руфус с женщиной, выглядевшей вполне светской дамой, блондинкой лет сорока, с безукоризненной укладкой. Она произнесла громко и раздраженно:

— Выкини ее вон, если она такая ненадежная.

— А вот и она, — с облегчением сказал Руфус и подозвал меня к себе. Я испугалась. Это, очевидно, была хозяйка. На ней был синий национальный костюм с зеленой кокеткой и зеленой вышивкой на лацканах. Скромно и очень дорого. Недавно в телевизионном показе мод я видела похожий костюм, и ведущая прокомментировала: «Этот наряд — ультимативный ответ на вопрос, что надевают аристократы на охоту».

— Виола, это наша хозяйка, госпожа Шнаппензип, — сказал Руфус мне, а потом ей: — Бербель, это госпожа Фабер.

О, он, оказывается, с ней на «ты».

— Приветствую вас, — сказала начальница и пожала мне руку. — Вы довольны?

Я ошарашенно произнесла:

— Да, спасибо. — И тоже сказала ей: — Приветствую вас. — А потом прибавила: — А вы довольны? — Затем вдруг начала оправдываться: — Я очень сожалею, что опоздала, я пропустила свой автобус, но завтра…

— Да-да, — перебила она меня, — господин Бергер вами очень доволен.

С облегчением и как можно более незаметно я сняла свое пальто. Хоть бы она не заметила, какое оно поношенное, особенно на карманах! К сожалению, на мне сегодня был черный свитер. Надеюсь, она в состоянии отличить чистый черный свитер от грязного. Очевидно, это было ей под силу, потому что она сказала чрезвычайно приветливо:

— Я слышала, вы дизайнер по интерьеру. С радостью бы освоила эту профессию. Знаете ли, этот отель ни в коей мере не отвечает моему вкусу. Здесь не хватает… — в поисках подходящего слова она щелкнула пальцами, — некоего флера, — на пальце у нее был огромный перстень с изумрудом, обрамленный бриллиантами.

Я молча согласилась с ней.

— Понимаете ли, у меня, к сожалению, нет времени заниматься этим. Мой муж нотариус, у меня двое детей и собака. Вы ведь понимаете, что значит вести дом.

Я кивнула, польщенная тем, что она считает меня способной понять это.

— Мне настолько не хватает времени, что я вынашиваю мысль продать отель. И давно бы сделала это, если бы не он. — Она указала на Руфуса другой рукой, на которой был бриллиант размером с фасоль. — И тем не менее здесь не хватает женской руки, которая бы навела порядок. — Хозяйка улыбнулась, обнажив безукоризненные зубы, и обратилась к Руфусу: — Ты выгонишь эту Шенк и подыщешь замену.

— Так она у меня уже есть, госпожа Фабер приходит теперь ежедневно.

— Хорошо, — сказала хозяйка, взглянув на свои окаймленные бриллиантиками часы: — Давай посмотрим счета, я спешу. Бенни нужно к ветеринару, а Микки — в балетную школу. Ты же знаешь, что это такое. — Она подала мне руку. — Было очень приятно познакомиться, желаю всего хорошего. — Потом направилась в контору, а Руфус, вручив мне план на день, поспешил за ней.

Какая аристократическая хозяйка у этого неаристократического отеля, подумалось мне.

Через час пришел Руфус с кофейником.

— Теперь ты знаешь госпожу Шнаппензип.

— Она довольно милая.

— Ей все кажется простым. Она считает, что парой верных высказываний можно решить все проблемы. Когда-то она прочитала книжку о психологическом климате в коллективе. Я ушам своим не поверил, когда услышал, что она хотела бы стать дизайнером по интерьеру. Юриспруденцию она тоже хотела изучать, но потом вышла замуж за нотариуса, и на этом успокоилась.

— Почему ты ей «тыкаешь?»

Руфус засмеялся:

— Очевидно, это относится к психологическому климату в коллективе. Да нет, просто мы знакомы уже целую вечность. Она и с Хеддерихами на «ты». Маленькие отели — почти семейные предприятия.

— Она такая богатая, — полюбопытствовала я, — почему же так запустила отель?

— Она не такая богатая, как хочет казаться. Любит пустить пыль в глаза. А поскольку ее муж — «господин нотариус», они автоматически принадлежат к высшим кругам.

— Но на гостинице она достаточно зарабатывает.

— В том-то и дело, что нет. Дела идут не слишком хорошо. А у нее нет желания тратить на гостиницу время и силы. Отель достался ей в наследство, и с тех пор им руководит коммерческий директор. Когда ее дети, Микки и Шнаппи (Шнаппи — это сын. Собственно, его зовут Бенжамин, а Шнаппи звали собаку. Но с тех пор, как сына стали в школе дразнить Шнаппи, собака превратилась в Бенни), так вот, Бербель утверждает, что когда они подрастут и смогут сами водить машину, она станет управлять отелем. Однако в прошлом году у ее мужа случился инфаркт. Сейчас он уже хорошо себя чувствует, но теперь она до конца своих дней должна ждать, когда самое плохое у него будет позади. Меня Бербель наняла, потому что считает, мне можно доверять. Часто она бывает весьма недоверчивой.

Наверняка Руфус заслуживал доверия, но только не наружностью.

— Как ты думаешь, госпожа Шнаппензип считает меня достойной доверия?

— Несомненно. Она утверждает, что для нее не играет роли, из какой семьи человек, какого цвета у него кожа и так далее. Главное — хорошее образование, лучше с дипломом солидного института. Хотя сама она отучилась лишь два семестра.

— А у тебя есть диплом?

— Иначе я не имел бы права быть коммерческим директором этого заведения.

— Ты коммерческий директор?!

— Да, поэтому я за все отвечаю.

— Почему же тогда говорил, что ты мальчик на побегушках?

— Коммерческий директор — слишком выспренно для этой халупы. А мальчик на побегушках — верное определение. Я на этой должности всего год, с тех пор как предыдущий директор ушел на пенсию. И надеюсь, это не на век.