Принцесса для киллера - Анна Гур

грани смерти! Как мне с этим жить?! Не могу больше…

– Мария…

– Нет, отец! Дай сказать. Все, что произошло… Я случайно сказала Дэну, где мы будем праздновать… Понимаешь?! Я выдала информацию! Мы ведь с детства дружили. Он всегда был другим. Думала, что люблю его. Я виновата во всем, и если мама…

Замолкаю, рыдания комом встают и не дают продолжить. Смотрю в лицо Ивана Кровавого и жду. Ни один мускул не дрогнул, ничего, пустота, хотя я ждала, что он ударит, накричит, накажет! Сделает хоть что-нибудь, чтобы мне не было так больно от осознания своей вины!

Но он просто молчит и смотрит своими светлыми, почти прозрачными глазами и когда я уже думаю, что получила свое наказание в виде презрения, верю, что даже слова не достойна, отец, наконец, отвечает:

– Мария… Ты думаешь, я не знал, что ты бегаешь в кино с Дэни?

Округляю глаза и в шоке смотрю на отца.

– Я позволял тебе, дочь… Ты – Кац. Я знаю характер, который унаследовали мои дети. Свобода и непокорность. Это наша суть.

Я давал тебе проявить свой бунтарский дух ровно настолько, насколько посчитал нужным. И твоя блажь по отношению к Дэни… Он неплохой парень. Многое вскрылось. Но. Я погорячился, тогда желая казнить его. Здесь уже моя ошибка. Но это уже совсем другой разговор.

– Он и вправду не был виновен в случившемся… – тихо шепчу.

Опускаю голову. Не могу больше смотреть в эти проницательные глаза. Груз вины тяжким бременем давит и заставляет пригибаться под тяжестью, а сердце отбивает неровный ритм.

– Я знаю, Маша. Я знаю все и даже больше, дочка…

Ощущение ласки становится неожиданностью и заставляет вздрогнуть, вновь обратить взгляд на отца, который в эту секунду проводит рукой по голове, так же, как в далеком детстве, когда я забегала в его кабинет и забиралась на колени к огромному мужчине и заявляла, что не двинусь с места, пока меня не поцелуют.

Скупая ласка, а для меня сейчас словно камень с души снимают.

– Ты очень похожа на нее. Даже больше, чем я думал… То же сердце, та же душа. Пусть это будет уроком, Мария. Жизнь страшна и учит она так же больно и резко. Заруби себе на носу. Ты не виновата в том, что случилось. Если бы я считал иначе, то заставил бы заплатить несмотря на то, что ты моя кровь…

– Папочка… Я виновата. Я так виновата. Фил промахнулся из-за меня, я просила и то, что с ним случилось потом…

Глаза отца на миг теплеют, и он улыбается краешком губ. Совсем чуть-чуть, но и это редкое проявление чувств заставляет замолкнуть и во все глаза смотреть, ловить короткий всплеск тепла.

– Ассасин принял свое решение. Джокер. Сам. Он знал закон. Он знал, на что шел. Это решение мужчины, умеющего отвечать за свои поступки. И оно кое-что говорит мне о его отношении к тебе.

– Я не знала, на что его отправляю…

Кусаю дрожащую губу и пытаюсь не скатиться в истерику.

– Ты и не должна была этого знать. Это мой мир, который я закрывал от вас с Авророй. А вот то, что у тебя есть чувства к Гринвуду, для меня стало откровением. Ты действительно готова идти за ним, если он придет?

Смотрю в холодный Северный Ледовитый океан глаз и понимаю, что под этой оболочкой скрываются чувства. Нет монстра. Никогда не было. Есть человек. Иван Кац. Категоричный. Принципиальный и справедливый настолько, что это граничит с жестокостью, но Аврора всегда была права, его можно научиться понимать.

Осознаю смысл вопроса отца и слезы градом скатываются по щекам.

Я люблю Фила. Я за ним на край света, хоть босиком готова, но язык прилипает к небу и эмоции не дают сказать ни слова.

Просто киваю.

Отцу хватает и этого. Ухмыляется.

– Я отпустил Джокера. Дальше он сам должен принимать решения. Если он хочет тебя, то придет в срок. Если опоздает хоть на день. То не достоин.

– Папа…

Просто встаю с места и обнимаю отца. Так же, как в детстве, забираюсь на руки к огромному мужчине и прижимаюсь, что есть силы.

Как я могла забыть, что самый опасный монстр был рожден в моем воображении.

– Машенька. Я работаю…

– Ну… пап, Мит, противный, опять задирается и не хочет со мной играть.

– Во что мне с тобой поиграть?

Веселый теплый смех и поцелуй в волосах.

– В красавицу и чудовище! Ты будешь чудовищем, от которого я буду прятаться и искать цветок жизни!

– Хорошо, дочка, я стану для тебя кем захочешь…

Отец не чудовище. Он просто всегда любил меня.

– Рыжуха! Батя! Аврора пришла в сознание!

Оборачиваюсь и встречаюсь с искрящимися весельем глазами старшего брата, который слетает с лестниц пулей и натягивает пиджак.

Сейчас в нем нет ни привычного ехидства, ни усталости, которая читалась на лице все последнее время.

Димитрий впервые улыбается открыто и подмигивает мне, стоит нам встретиться взглядом.

– Кризис миновал.

Глава 70

Мэри Кац

С того дня Джокер так и ни разу мне не позвонил…

– Мисс Кац, это все ваши чемоданы?

– Да.

Отвечаю охраннику и сажусь в припаркованный роллс-ройс. Мне холодно. Снаружи и в душе. Очередная сессия за плечами, и я приехала домой на Новый год.

Разглядываю город, разукрашенный и готовящийся к празднеству. Проезжаю мимо стенда на центральной улице, отсчитывающего последние часы этого года.

– Все в порядке, мисс Кац? – опять голос охранника и внимательный взгляд в зеркало заднего вида.

– В полном.

Включаю стерву и поднимаю перегородку с каменным лицом. И только когда остаюсь наедине с собой и своими чувствами, сгибаюсь на сиденье и ложусь, поджав под себя ноги.

Гринвуд так и не позвонил, и не пришел… Полгода прошли. Он так и не вернулся…

Иван Кац пунктуален до безумия. Даже завтрак у нас в доме ровно в девять и ни минутой позже… Он не простит опоздания…

А Фил уже не успел.

Закрываю глаза и слышу голос своего Джокера:

– Принцесса… дождись меня.

Голос отца добивает холодным воспоминанием:

– Я заплатил ему пол-ляма, чтобы он слился.

Ни звонка, ни весточки. Ничего.

– Почему ты не пришел за мной, Фил? Почему?..

Горькие слезы стекаю по носу и щеке, создавая маленький соленый оазис на кожаном сиденье.

Едем долго и меня укачивает, засыпаю, а во сне опять графитовые глаза и как на повторе:

– Дождись… дождись.

А я кричу