Лорен Вайсбергер - Прошлой ночью в «Шато Мармон»

— Спасибо, Райан, — сказал Джулиан. Брук перевела дыхание, радуясь, что муж догадался назвать репортера по имени. — Мы очень рады быть сегодня здесь…

— Скажите, Джулиан, ваш дебютный альбом стал платиновым меньше чем за восемь недель. На сегодняшний день… — Сикрест сделал паузу и взглянул на маленький квадратик бумаги, который держал в ладони, — в мире продано четыре миллиона дисков. А сейчас вы выступаете на церемонии вручения премии «Грэмми». Скажите, что вы обо всем этом думаете?

Он сунул микрофон Джулиану прямо в губы и улыбнулся. Тот с удивившим Брук спокойствием улыбнулся в ответ и ответил:

— Должен сказать, Райан, это сумасшедшая, нереальная удача. Я был сражен невероятной популярностью нового альбома, а теперь такое приглашение… Это огромная честь для меня. Это просто не-бы-ва-лая честь.

Сикресту ответ вроде бы понравился: одарив их новой улыбкой, он кивнул, обдумывая что-то на ходу.

— Джулиан, в своих песнях вы много пишете о любви. Даже хит «Ушедшему», написанный в память вашего брата, — на самом деле песня о спасительной, очищающей силе любви. Что вас вдохновляет?

Вопрос с подтекстом, хотя и очень ясным. Брук посмотрела на Джулиана с видом, как ей казалось, любящей, внимательной и поддерживающей мужа жены, которая ловит каждое его слово, а вовсе не оглушенной, растерянной женщины, которой на самом деле в тот момент была.

Джулиан принял подачу и легко отбил мяч:

— Знаете, Си… Райан, когда я начинал, моя музыка в основном была мрачной, довольно тяжелой. Я через многое прошел в жизни, а музыка — это всегда отражение того, с чем сталкивается и что переживает ее создатель. Но теперь… — он повернулся к Брук и продолжал, глядя ей в глаза, — теперь все совершенно иначе. Благодаря моей прелестной жене и жизнь моя, и музыка стали бесконечно лучше. Брук — не только моя муза, она мой стимул, моя поддержка, мое… все.

Несмотря на случившееся в отеле, несмотря на потерю работы и новость о гнусных фотографиях, несмотря на голос интуиции, что все это игра на публику, Брук ощутила прилив горячей любви к мужу. В эту самую минуту, под прицелом камер, в непривычной одежде, когда их цитировали, фотографировали, чествовали, Брук почувствовала себя как в день знакомства с Джулианом.

Сикрест издал протяжное «ва-а-а-у», поблагодарил обоих за беседу, пожелал Джулиану удачи и повернулся к следующей гостье — Шакире, как показалось Брук. Джулиан наклонился к жене и сказал:

— Видишь? Сикрест даже не стал спрашивать о тех идиотских снимках. Любой уважающий себя журналист понимает: это полная чушь.

После упоминания о ненавистных фотографиях Брук словно опять оказалась в номере отеля; все нежные чувства тут же испарились. Не зная, что еще делать, и понимая, что кругом камеры и микрофоны, она лишь улыбнулась и кивнула. Вскоре Лео снова втиснул физиономию между ними, едва не мазнув по щекам; Брук чуть не дернулась, когда потная рука легла ей на шею.

— Джулиан, впереди Лайла Лоусон. Поздоровайся с ней и поцелуй в щечку, потом представь ее жене. Брук, будет очень хорошо, если ты изобразишь радость от знакомства с Лайлой.

Брук посмотрела вперед и действительно заметила Лайлу в элегантном коротком черном платье под руку с Кидом Роком. Согласно таблоидам, которые читала Брук, Кид был просто другом Лайлы — она избегала постоянных романов после тяжелого расставания со знаменитым квотербеком год назад.

Не успела Брук ответить Лео что-нибудь язвительное, как Лайла оказалась совсем близко. Интенсивность вспышек выросла вдвое, казалось, где-то рядом происходит перестрелка,

— Джулиан Олтер! — тоненьким голоском закричала Лайла и кинулась на шею Джулиану. — Я так жду твоего выступления!

Брук думала, ей будет сложно общаться с девицей, которую она так долго недолюбливала, но она вынуждена была признать, что Лайла обладает неким шармом, словно окружающим ее невидимой аурой, которая не видна на телеэкране или журнальных снимках. Даже прильнув к Джулиану, она выглядела привлекательно — еще милее, беззащитнее и в то же время казалась немного глупенькой, что тоже не портило впечатления. Брук вдруг стало легко.

Джулиан осторожно высвободился из объятий Лайлы и робко представил ее жене.

— Привет! — сказала старлетка с тягучим, как мед, южным акцентом. — Как приятно наконец-то с вами познакомиться!

Брук улыбнулась и протянула руку, но Лайла уже подошла к ней с раскрытыми объятиями.

— Да ладно, обнимемся, я вас будто сто лет знаю! Должна сказать, вашему мужу повезло!

— Спасибо, — сказала Брук, немного устыдившись прежних негативных чувств. — У вас прелестное платье.

— Ах вы лапочка! Давайте я вас обоих с Кидом познакомлю.

Схватив Кида Рока за руку, она попыталась отвлечь его внимание от небольшой армии моделей (группы поддержки? танцовщиц? запасных?), дефилировавших мимо. После краткого замешательства на его лице отразилось узнавание» и он хлопнул Джулиана по спине:

— Прикольный альбом, чувак! — Он облапил Джулиана обеими руками, как делают политики. — Респект и уважуха! Слушай, а тебе не нужно…

Брук не удалось расслышать, что Кид Рок спрашивал у ее мужа, потому что Лайла подтолкнула ее вбок и подалась так близко, что она отчетливо ощутила цитрусовый запах ее духов.

— Деньги начинай тратить сразу, — сказала она на ухо Брук. — Они такие же твои, как и его. Он без тебя ни цента бы не заработал, правильно? Ну и нечего себя обижать.

— Деньги? — ошеломленно переспросила Брук.

— Брук, милая, именно об этом я больше всего жалею в истории с Патриком. Я высидела сотни университетских и профессиональных матчей, летала на каждый Богом забытый продуваемый стадион в стране, поддерживала его, постоянно была рядом, пока с ним не подписали контракт на восемьдесят миллионов, — и тут он изменил мне с порнозвездой. Как вспомню, что именно я настаивала — дескать, неприлично покупать роскошный особняк… Учись на моих ошибках, лапонька. Купи себе какой хочешь дом, ты его заработала.

Не успела Брук ответить, как к ним вразвалочку подошли Джулиан и Кид Рок; все четверо, встав в одну линию, плечом к плечу, улыбались и махали фотографам.

У Брук не было возможности продолжить разговор с Лайлой — у входа в Стэйплс-центр их нагнал Лео. Она уже втайне поздравляла себя с успешно пройденной дистанцией, когда женщина в платье на бретелях, расшитом пайетками, и пятнадцатисантиметровых шпильках типа «смерти вопреки» сунула микрофон ей под самый подбородок и буквально завопила:

— Брук Олтер, что вы почувствовали, увидев мерзкие фотографии мужа, которого так долго поддерживали?