Развод в 45. Предатель, которого я любила - Лила Каттен

– Звучит как тост, – Лида поднимает бокал, и мы присоединяемся в звонком  «дзынь» .

На следующий день, когда пришло время расставаться, я обняла каждую из подруг, ощущая легкий трепет, смешанный с грустью.

– Спасибо, что приехали.

– Мы не могли этого пропустить. Будь счастлива.

– Вы тоже. И аккуратней на дороге, прошу вас.

– Обязательно.

Подождав, пока их машина скроется за поворотом, возвращаюсь в дом и сталкиваюсь с дочерью.

– Мам, я поеду к Маринке? Она в общежитии сейчас. Погуляем с ней немного.

– Хорошо. Но будь дома к девяти, ладно?

– Конечно. А ты что будешь делать?

– У меня свидание, – отвечаю ей, широко улыбаясь.

– Так говоришь, словно идешь на него впервые. Вы странные, – хихикает Лена и уходит к себе.

– Не то слово, – бормочу чуть слышно.

Оставшись верной своему выбору, я надеваю шифоновое голубое платье. Наношу макияж и поправляю волосы.

Всеволод подъехал как раз в тот момент, когда я обулась.

– Я на месте, – сказал он в трубку.

– Почему бы тебе не войти внутрь? Как раз покажу дом.

– Уже иду.

– Лена? – зову дочь, убирая телефон в сумочку.

– Иду, мам.

Она выскакивает из комнаты.

– Готова?

– Отлично выглядишь, мам, – она обнимает меня и отстраняется, когда Сева входит в дом.

– Здравствуйте.

– Добрый вечер.

Мне достается весьма целомудренный поцелуй в щеку.

– Здравствуй. Слушай, а мы сможем подвезти Лену к общежитию на Тверской?

– Конечно.

– Подождешь минуту, я покажу Всеволоду дом?

– Может, после ужина, чтобы не торопиться сейчас?

– Ты прав.

Дочь уходит вперед, а он задерживается за моей спиной, пока я закрываю дверь.

Касается ладонью моей спины и приближается к уху.

– Ты прекрасно выглядишь, Олеся.

– Спасибо, – отвечаю, слегка смутившись.

Оставив костыли дома, я беру его под локоть.

– Тебе придется меня иногда поддерживать.

– Ни за что не отходи от меня.

– Хорошо.

Чтобы поужинать, мы не идем в какой-то дорогой ресторан. Это симпатичное кафе, весьма уютное и приземленное. После мы отправляемся гулять, так как последняя неделя августа балует теплой погодой.

Я держусь за Севу чуть крепче, чем следовало бы, чтобы не упасть. Но дело тут не в моем больничном листе. А в том, что это очень приятно. Прикасаться к нему. Быть рядом.

– У меня новость.

– Какая?

– Я буду работать в школе Марии.

– Не поверишь, но я словно этого и ждал. Догадывался. Я рад, – он останавливается посреди аллеи, деревья которой украшены гирляндами, и словно желтые огоньки, застрявшие в кронах высоких деревьев, сверкают в уже сгущающихся сумерках.

– Я тоже рада.

Сева подходит очень близко, положив руки на мою талию.

– Ты сегодня очень напорист, – подмечаю с лукавой улыбкой.

Но он лишь кивает. Затем поддевает пряди волос с правой стороны и слегка наклоняется к моим губам.

– Я ведь говорил, что свидания – это кое-что иное, чем наши предыдущие встречи.

– О да, на них ты был настоящим джентльменом, – дразню его.

– Был. Но поцеловать тебя хочется слишком сильно.

И, ни слова больше не говоря, он делает именно это.

Мягкими губами, касаясь моих, он целует и дарит то самое чувство, что ласкает сердце и заживляет остаточные раны.

– Наконец-то я могу делать это, а не представлять, каковы на вкус твои губы.

– Правда представлял?

– Правда. Так долго ты была вдали от меня.

Снова пройдясь влажными губами от одного уголка моего рта до другого, Сева углубляет поцелуй.

Трепет, охвативший тело, становится слегка мучительным, а сердце заходится в ритме, далеком от спокойного.

– Теперь я точно никуда не собираюсь уезжать.

Он усмехается в мои губы и, обхватив ладонями мое лицо, смотрит прямо в глаза, делая заявление.

– Боюсь, что я тебя больше никуда не отпущу, Олеся. Я терпеливый мужчина, но отныне терпению пришел конец.

Обняв его, крепче прижимаюсь к его груди, наслаждаясь теплу его пальцев, ласкающих кожу.

– Хорошо, что ты именно такой.

Вернувшись к дому, я выхожу из машины и, замерев у калитки, слышу, как звонит мой телефон.

– Это дочь, извини.

– Все в порядке.

Сева притягивает к себе, обхватив за плечи одной рукой. Даря тепло, стоит рядом и ждет.

– Да, Лена.

– Мам, только не ругайся, ладно? Но можно, я останусь на ночь у Марины? Пожалуйста? Тут есть вахтер, и общежитие полупустое, так как не все студенты приехали. Мы никуда не пойдем и будем в комнате. Можно?

И словно все складывается к одному.

– Только позвони, как будешь ложиться, хорошо?

– Уи, – визжит она вместе с Мариной. – Спасибо, мамуль. Позвоню.

Опустив руку с телефоном, я разворачиваюсь в его руках и смотрю в глаза.

– Кажется, я хотела показать тебе дом. Что скажешь?

– Боялся, что не спросишь, – смеется Всеволод и, спросив, как открыть ворота, паркуется во дворе моего дома, потому что мы оба знаем, что он останется до самого утра.

А в скором времени и вовсе перестанет уходить по утрам, ведь останется навсегда, соединив наши семьи.

Но это будет чуточку позже. А пока что… мы насладимся этой ночью. Первой ночью из тысяч, что будут потом.

Бонус

Лена

Она улыбалась.

Впервые за долгое время Лена могла видеть всё чётко, без искажений. Краски – яркими. Маму – счастливой в объятиях хорошего мужчины, а ещё здоровой и красивой, как никогда. Брата – внезапно повзрослевшего и такого умного. А ещё – надёжного защитника.

Ещё одним важным фактором её улыбки была подруга. Её она тоже видела иначе – без синяков, свободной, радостной и живой.

Учёба началась как обычно: первое сентября выпало на понедельник, и потому удалось сразу нырнуть с головой в новую среду. Колледж был нормальным, одногруппники – тоже. Хотя Марина и Лена держались всё время вместе. Потом они, конечно, разойдутся по разным факультетам, но это будет, когда придёт время поступать в вуз. А пока девочки наслаждались этой жизнью как могли.

Лене казалось важным поддерживать свою подругу. Она знала, как трудно было той вырваться из разрухи, которая её окружала. В то же время сама Марина вытащила Лену из трясины.

Возможно, не подружись они… не попроси учитель позаниматься отличницу с троечницей –