Развод в 45. Предатель, которого я любила - Лила Каттен

Расхохотавшись, пишу ему ответ:

«Это как? Мы с тобой видимся чуть ли не два раза в неделю, ты даришь мне цветы. И, заметь, я каждый раз надеваю платье» .

Возле его имени тут же высвечивается слово  «печатает…» , поэтому я жду его ответ.

«Потом поймешь, чем отличаются свидания от наших предыдущих встреч» .

«Хорошо. Тебе тоже отличного вечера, мне пора идти» .

Убрав телефон в сумочку, обнаруживаю детей у входа.

– Дядя Сева заставляет нас голодать, – с наигранной хмуростью говорит Лена, пока Артур просто закатывает глаза на ее реплику и открывает дверь.

– Пойдем уже, мелочь.

– Эй… мам, ты слышала?

Все возвращалось на свои места. Дочь и сын снова дружны, даже кажется больше, чем были раньше. Но нам предстоит еще работать над отношениями детей и их отца.

Артуру придется его простить, когда он будет к этому действительно готов, или хотя бы примириться. Дочери же… смириться с тем, что у ее папы есть еще одна дочь. Как оказалось, помимо злости на то, что она сидела с маленькой Ларой и отсутствием его внимания, ее сердце разрывалось еще и от ревности.

Никита пишет им обоим. Ответы же получает лишь от Лены. Но назвать это общение теплым сложно. В основном все заканчивается на ответе  «Все хорошо» .

Мне бывший муж пишет тоже. Мы уехали почти два месяца назад, и он все еще надеется, что мы вернемся или же… примем его. За себя я ответить могу точно. В моей жизни Никите места нет и не будет. И дело не в том, что я влюблена в Севу. Дело в том, что я слишком долго «шла» по дороге жизни без Никиты. Преодолевала испытания, в которых он меня оставил одну. Такое забыть сложно.

Он позвонил мне, получив тесты ДНК. И, наверное, ждал одобрения в том, что это нормально – отдавать своего ребенка в детдом, даже при полном родстве с ним. Я такого ответа ему не дала. Насколько мне известно, он Лару не оставил. Оля иногда рассказывает невзначай о его просьбах как к сестре. Но мы никогда не заходим в эти обсуждения глубоко. Она знает мою позицию и, более того, поддерживает.

Войдя в первую пиццерию рядом с домом, мы с детьми делаем заказ и, пока его ждем, болтаем о планах на ближайшие дни, недели… годы.

Первый учебный год Артура закончился хорошо. Он втянулся и понял, что сделал правильный выбор. Лене же это предстоит понять. Но я полагаю, что она более чем довольна выбором своего пути.

– Так ты будешь работать в школе искусств? – спрашивает Артур, помешивая свой лимонад.

– Да. Это лучшее место, где я бы хотела преподавать. У них открылась вакансия, и я тут же ее получила.

– Круто, что без работы долго не просидела.

– Да я бы и не сидела. На частные занятия и раскрутку ушло бы время. Я планировала что-то маленькое для начала. Тут много обычных музыкальных школ с довольно сильными преподавателями. Но если выпал шанс… – пожимаю плечами, не заканчивая свою мысль.

Спустя время, и половину пиццы, телефон сына, лежащий на столе, вибрирует, и когда он смотрит в экран, его лицо кажется слегка злым. Дочь уходит в уборную, и Артур не сдерживается.

– Скажи ему, чтобы перестал писать.

Я так и знала, что это Никита.

– Почему не скажешь сам? Ты не заблокировал номер отца, значит, готов к тому, что он будет пытаться помириться.

– Этому не бывать, – сжимает в кулаке трубочку для смузи.

– Он многое осознал, родной.

– Он тебя предал. Меня учил одному, поступил по-другому. Я не хочу с ним общаться, мама.

Поборов боль в груди, я тянусь к его руке и накрываю своей.

– Я бы никогда не настаивала на твоем прощении, Артур. Но думаю, что вам пора хотя бы поговорить.

– Мам… – он отворачивается и машет головой. – Что я ему скажу?

– То, что сказал мне сейчас и многое до этого момента. Объясни ему свою позицию. Расставь точки.

– А он что, до сих пор не понял?

– Отец знает, что ты злишься. Но ты можешь разъяснить ему эту злость. Это уже будет разговором. Возможно, у него тоже есть что тебе сказать.

– Не хочу слушать его оправдания. Зачем?

– Ты так думаешь, сынок. Но если ты до сих пор читаешь эти сообщения и не блокируешь, значит, тебе это тоже нужно.

Задумчиво и во многом несогласно он смотрит на мою ладонь, которой я глажу его руку. Потом кивает.

– Поговорю. Но когда сам решу.

– Это уже большой шаг. Шаг взрослого мужчины, – подшучиваю над ним и вижу, как кожа его лица слегка краснеет от смущения.

На следующий день, когда Лида, Нонна и Оля приехали к нам ровно по графику, Артур остался ненадолго. Думаю, такой большой девичник он выдержать бы попросту не смог. Мы очень шумные женщины. Даже Лена ушла к себе, а мы вчетвером остались на кухне.

Каждая из них была в восторге от дома, города и моей улыбки.

Это невероятно важно и приятно, когда других людей заботит твое счастье. Это исцеляет даже сильнее, чем лекарства.

– Здорово, что здесь тебе нравится, минус в том, что ты слишком далеко от нас.

С этим были согласны все.

Но наша дружба длится годами. Мы все проходили через испытания и находили дорогу друг к другу всегда. В этот раз я уверена – ничего не изменится.

– Несколько сотен километров не решают совершенно ничего, – говорю каждой за этим столом.