Моя идеальная - Настя Мирная

— Девочка моя… — с трудом выдыхаю. Облегчение обжигающей патокой по нутру растекается. — Моя… Моя невеста. — сам пробую это слово на вкус. И что? Вкуснее я ничего не произносил. — Моя будущая жена… Моя любимая… Родная… Идеальная… Моя… Моя… Моя… — бомблю как сумасшедший, подхватывая Настю на руки.

Она обвивает ногами поясницу и смеётся. Впитываю её смех и тактильно, и физически. Наше общее счастье заполняет комнату и расползается дальше.

Любимая опускает голову, утыкаясь лоб в лоб, и шепчет:

— Хочу. Тебя хочу. Устала ждать.

Я, блядь, тоже не хочу больше ждать.

Собираю всю силу воли и толкаюсь навстречу её губам. Врываюсь в её рот. Уже не ласкаемся языками, как до этого, а стираем их в кровь, так же, как и опухшие от диких поцелуев губы. Опускаю любимую на кровать и ложусь сверху, не разрывая контакта. Наши поцелуи животные и бесконечные. Её лодыжки всё так же скрещены на спине. Её дыхание сбивается ещё больше, становясь тяжёлым и рваным. Толкаюсь членом в горячую промежность и ощущаю обжигающую влагу её возбуждения. Опускаю руку ниже и сжимаю лобок. Губами ползу по шее, оставляя короткие поцелуи, жадные засосы, мокрые дорожки из слюны по всему её лицу, горлу, груди.

Втягиваю в рот сосок и легко прикусываю, одновременно запуская руку в трусы и разводя скользкие от соков лепестки, вхожу одним пальцем. Моя девочка вскрикивает и выгибается навстречу моим голодным губам и алчным рукам. Она мокрая, горячая, истекающая огромным количеством смазки и, мать вашу, тугая и узкая, как в первый раз.

— Хочу тебя, малыш. — дроблю тяжёлыми выдохами, нападая на вторую грудь и посасывая сморщенную и твёрдую горошинку соска. — Люблю. — сиплю, добавляя второй палец.

— И я… люблю. — выстанывает моя девочка. — И я… хочу… — хрипит, подрывая бёдра и насаживаясь на пальцы. — Не мучай… меня… Нас… Не мучай… Тём.

Не прекращая терзать налившуюся желанием грудь, давлю большим пальцем на жемчужину клитора. Растираю его круговыми движениями, проталкивая третий палец и кусая соски. Оставляю засосы на груди. Девушка извивается и разбивается очередью растянутых стонами матов. Тихо посмеиваясь, возвращаюсь к её лицу и целую искусанные губы.

— Кончай, малыш. Я так люблю, — сжимаю зубы, когда любимая расстёгивает ширинку и сжимает пальчиками напряжённый член, — видеть твоё лицо в этот момент. — цежу через сжатые челюсти.

Ещё немного и я просто, блядь, кончу. Раньше неё. Полторы недели без перепиха для меня пиздец. Усиливаю нажим на клитор и жёстче трахаю её пальцами, вдалбливаясь по самое основание. Но и ведьма не отстаёт, сильнее сжимает ствол и наращивает темп. Спальня заполняется нашими громкими стонами и рваным дыханием. С трудом заставляю себя держать веки поднятыми, но глаза закатываются от удовольствия, когда любимая вскрикивает, кончая. Кусаю её губы и выстреливаю поток спермы, заливая её тонкие пальчики и ладонь. Вынуждаю себя открыть глаза, чтобы увидеть блаженство на её лице.

— Моя девочка… Люблю… — выдыхаю, падая головой на плечо.

— И я люблю, родной. — шепчет, прижимаясь губами к виску.

— Идеальная моя девочка. — хриплю, поднимая ослабевшее тело с постели и сгребая любимую в охапку.

Всю дорогу до ванной целуемся. Даже опустив Настю на пол и настраивая воду, не могу оторваться от неё. Шарю жадными руками по горячему телу. Толкаю её в душевую кабину и скидываю джинсы и боксеры. Только при виде её шикарного обнажённого тела, член принимает боевую стойку. Настя бросает на него взгляд и облизывает губы.

— Блядь… — хриплю, когда цепляет мою руку и затягивает к себе в душ.

Покрывает поцелуями всю грудину, плечи, живот. Облизывает соски и ныряет языком в пупок, отчего из моего горла вырывается короткий смешок, и я слегка подаюсь назад.

Каким бы непробиваемым я ни был, щекотка моё слабое место.

Малышка растягивает губы в хищной усмешке и опускается на колени. Обводит язычком головку. Оставляет слюну по всему стволу и принимает в рот член, продолжая смотреть мне в глаза. Каким бы острым не было удовольствие от её грязных действий, вынуждаю себя держать глаза открытыми, сохраняя зрительный контакт. Моя девочка глубже всасывает член, а я разрываю грудную клетку животным рыком. Собираю в кулаки её длинные мокрые волосы и умоляющее смотрю на её лицо. Она понимает без слов и опускает ресницы. Разрешение получено, и я грубо толкаюсь хером в её рот. Настя кашляет и давится. Выбираюсь из её рта и коротко инструктирую.

— Дыши, малыш. — когда справляется с кашлем, добавляю. — Расслабь горло. Не напрягайся. Дыши через нос.

Она кивает, и я прижимаюсь шляпой к пухлым губам и подаюсь вперёд, врываясь на половину длины. Моя девочка закрывает глаза и сосредотачивается на дыхании. Выхожу из её жаркого влажного рта и тут же возвращаюсь. Любимая быстро подстраивается под заданный мной ритм, и спустя пару минут я уже жёстко трахаю её рот, утыкаясь головкой в эластичную стенку горла. Настя сжимает пальцами мои бёдра и ягодицы, глубоко вгоняя ногти в кожу. Боль разжигает внутри меня пылающие очаги удовольствия. Когда вбиваюсь до упора, толкая её голову навстречу бёдрам, чувствую, что уже готов кончить. Вытаскиваю член и поднимаю любимую на ноги.

— Ты чего, Тём? — шепчет, когда без слов прижимаю с себе.

В груди такая дробилка, что дышать становится тяжело. Её губы и подбородок блестят от склизкой влаги. На щеках неизменный румянец стеснения. Глаза горят так ярко, что выжигают последние страхи в моей тёмной душе. Она такая охуенная, что я просто не могу не поцеловать её в этот момент. Такими эмоциями топит, что дыхание вырывается из груди тихими стонами.

— Люблю тебя, родная.

Я готов повторять эти слова каждую секунду своей жизни, потому что это, мать вашу, самая очевидная истина и желанная правда. Я живу этим чувством. Я им горю. И в нём же захлёбываюсь.

— Тёмочка… любимый. — шепчет, проходясь ногтями по плечам.

Сжимаю ягодицы и тащу вверх, пока не обхватывает ногами мои бёдра. Прижимаю к стене и вхожу одним длинным толчком до упора. Ноющие яйца со звонким шлепком ударяются об её задницу. Оба стонем и рычим одновременно. Из Настиных лёгких будто весь воздух вылетает. Зависаем в этом положении, заново привыкая к чувству полного единения. Её пальцы скребут затылок. Пятки вжимаются в мою спину. Грудь тяжело поднимается и с хрипами опадает.

Она нереально горячая. Невыносимо тесная. Одуряюще сладкая. Бесконечно любимая. Подаюсь назад и тут же возвращаюсь. Я не трахаю её, как ни хотел бы делать именно это, а занимаюсь со своей девочкой любовью.