Мэгги Дэвис - Атласная куколка

Наконец Минди Феррагамо решительно произнесла:

— О'кей, Сэмми, что ты знаешь о парижских Домах моды?

Оказавшись на засаженной деревьями авеню Монтень недалеко от площади Звезды и Елисейских Полей, попадаешь на настоящий парад имен: Ив Сен-Лоран, Кристиан Диор, Пьер Карден, Бальман, Живанши, Фенди, Тед Лапидус, Ханна Мори, Жан-Луи Шеррер. Императоры и короли огромной корпорации французской высокой моды стоимостью в миллиарды долларов. Помпезные, ослепительные, неповторимые показы работ величайших модельеров, сменяющие друг друга, ставятся с таким же артистизмом, что и спектакли на Бродвее. Огромные залы, украшенные зеркалами, утопающие в зелени, сверкающие хрустальными люстрами. Современная музыка, льющаяся из стереофонических усилителей, красавицы модели, часто имеющие хореографическую подготовку, световые эффекты, ослепляющие, оглушающие и сводящие с ума не меньше, чем астрономические цифры на ярлычках с ценами.

Те, кого можно назвать старой гвардией парижского мира моды, держатся совершенно иначе. Их Дома и сейчас расположены за Вандомской площадью и рю де ла Пэ, там, где более столетия назад под патронажем императрицы Евгении зарождалась высокая мода. Это тихий зеленый район, где опекаемые высокородными принцессами, представителями королевских фамилий и самых богатых семейств из поколения в поколение развивали свое дело дизайнеры-классики. С эстетической точки зрения их модели ничуть не уступали новым, возможно, были даже утонченнее и изящнее. Атмосфера, царящая в этих салонах, отличалась особой строгостью, старомодными стандартами. Понятие эксклюзивности рассматривалось здесь скорее как принадлежность к высшему классу общества, славящемуся своими безупречными манерами, нежели как способность выложить за платье невероятную сумму наличными.

«Парижские Дома высокой моды — это храмы, где поклоняются искусству творить прекрасную одежду, — говорила Джин Руис. — Люди, которые по-прежнему посещают старые ателье на рю де ла Пэ, — сама суть французского консерватизма. Никаких ужимок и прыжков, никаких штучек со световыми эффектами, никакой поп-музыки. Манекенщицы демонстрируют одежду в абсолютной тишине, словно на церковной службе. Каждая держит в руках небольшую табличку с номером модели, так что покупатели могут проставить нужный номер в карте-заказе. На показе обязательно присутствует vendeuse[9], очень элегантная дама в черном, которая ходит между рядами и, склоняясь к покупателям, шепотом отвечает на любые вопросы. Высокая мода на рю де ла Пэ — «от кутюр» прежних времен. Единственное, что приведено в соответствие с требованиями времени, это цены. Не надейся, что найдешь там что-нибудь дешевле пяти тысяч долларов даже за повседневное платье».

Саманте, очутившейся в Доме моды Лувель, этот храм консерватизма и высокого искусства в настоящий момент больше всего напоминал сумасшедший дом.

Рыжеволосая девушка в забрызганном кровью атласном платье бегом вернулась в комнату и столкнулась в дверях с невысокой средних лет женщиной, на шее у которой болтался сантиметр. В руках она держала стакан воды. Обе одновременно бросились к какой-то старухе в причудливых черных одеждах, размахивающей палкой из черного дерева и пронзительно вопящей. Взмах палки, и стакан выскользнул из рук портнихи и, описав дугу, покатился по ковру.

Все три женщины оглушительно вопили. Старая карга в черном и шали, наполовину скрывающей ее лицо, продолжала размахивать тростью, завывая, словно пароходная сирена. Именно ее голос Сэмми услышала еще на лестнице.

В зале Дома моды Лувель оказалось совсем немного мебели: несколько белых с позолотой глубоких кресел на изогнутых ножках да видавшая виды софа в стиле Людовика Пятнадцатого. Утренний свет едва пробивался сквозь высокие окна, освещая мраморный столик, заваленный портняжными принадлежностями и ворохом шелка и кружев цвета слоновой кости. Какое-то небрежное великолепие увеличивало размеры и пустоту этого зала, несмотря на то что в самом центре его явно происходило нечто странное.

— Боже мой! — воскликнула Сэмми.

Было совершенно очевидно, что ее первая встреча с парижским салоном высокой моды окажется не такой, как предсказывала Джин Руис.

— Merde! Merde![10] — истерично визжала рыжеволосая. — Aidez moi! Ah, mon Dieu, c'est une catastrophe![11]

Шагнув в сторону, она наступила на подол длинного атласного платья, потеряла равновесие и грохнулась на пол.

В самом центре всей этой неразберихи оказались крепкого сложения молодой человек в джинсах и грубых ботинках и хрупкая девушка с совершенно белым лицом, которую он поддерживал, опустившись на колени. Правой рукой он обхватил ее запястье и, согнув руку в локте, держал в таком положении. По обнаженному локтю девушки бежала тонкая струйка крови. Рыжеволосая девица рухнула в опасной близости от этой пары. Парень выругался.

Единственными, кто еще, казалось, сохранял спокойствие в этой суматохе, были стоящий неподалеку высокий, приятной наружности мужчина в дорожном костюме и средних лет блондинка в дорогом платье, которую он бережно поддерживал. Молодой человек повернул голову, и в его карих глазах при виде застывшей в дверном проеме Саманты промелькнуло удивление, сменившееся откровенным восхищением. Он тяжело вздохнул. На его лице отчетливо читалось: что бы здесь ни происходило, он в этом не участвует.

— Черт возьми! — раздался мужской баритон. — Не стойте просто так, помогите нам!

Парень оказался в трудной ситуации — одной рукой он придерживал окровавленную девушку, в то время как в другую его руку вцепилась истерически рыдающая рыжеволосая.

— Господи, Софи, может, ты заткнешься? — Он стрельнул глазами в сторону Саманты. — А вы, леди Спокойствие? Да-да, я обращаюсь к вам. Вы понимаете английский язык, а?

Пожилая дама в черном обратила сморщенное лицо к потолку и, воздев руки к небу, громогласно умоляла Il Dio[12] о помощи на языке, отдаленно напоминающем итальянский.

Черноволосый парень раздраженно взглянул на Сэмми.

— Будьте осторожны. Старая герцогиня не в себе. Следите за ее чертовой клюкой.

Он заметил, что Саманта смотрит на мужчину в углу, и проревел:

— Нет, только не он! Он занят!

Сэмми бросила сумку на пол. Похоже, здесь произошел несчастный случай. Войдя в комнату, Сэмми осторожно обошла безумную старуху и направилась к пострадавшей. Красавица в атласном платье с мольбой протянула к ней руки и что-то заверещала. Из-за судорожных всхлипываний понять ее было невозможно. Не успела Сэмми склониться над истекающей кровью девушкой, как рыжеволосая обхватила руками ее колени и принялась горько причитать.