Татьяна Веденская - Не ходите, девки, замуж!

Ознакомительный фрагмент

– Домой пойдешь?

– Ну ладно, – с неохотой согласился он. В первый день он пробыл всего несколько часов и устать просто не успел. По дороге он долго молчал, а потом заявил:

– Хаёсий садик.

– Да? Почему? – удивилась я.

– Там игуськи, – пояснил он.

– Это да. Игрушки – это хорошо, – кивнула я.

– И еще у них есть многа настоясих, зивых детей, – продолжил с глубокомысленным видом он. – С ними интелесна.

– Что? – только ахнула я.

– Они тожа мои? – поинтересовался Мусяка. Я поспешила заверить, что все без исключения в садике создано исключительно для того, чтобы ему было «интелесна», так что он может смело идти и играть во все, что там есть. Включая «живых» детей. Мусяка одобрил.

– И как это было? – спросил Володя Мусяку, когда тот вошел в дом после первого трудового дня.

– Нисево, – деловито кивнул Мусякин, стягивая ботиночки. – Там хаяшо.

– Ну, так надо отпраздновать, – хлопнул в ладоши Володя. И мы пошли отмечать на кухню.

Володя умел и любил готовить. Вкусно и полезно мы поужинали шарлоткой (сам Володя ограничился одним кусочком) и запеченным судаком с фасолью. Пить мы, конечно же, не пили. Когда я встречалась с Танечкой, моей подругой и начальницей с бывшей работы, я, конечно, пила. С Верой, девушкой из соседнего дома, с которой мы совместно выгуливали детей, я бы тоже выпила и не чихнула. У Веры было двое детей-погодков, Саша и Паша, трех и четырех, соответственно, лет. За последние два года мы с ней очень сдружились на почве колясок и ползунков, так что тоже могли на детской площадке посидеть с парой баночек пива или какого-нибудь коктейля. Особенно если в солнечный день. Вера, кстати, тоже курила. Но только в сторону, чтобы на детей дым не шел.

– А твой что же, вообще не пьет? – все время удивлялась она.

– Он не курит, не пьет, но он и не совсем мой, – смеялась я.

Мусякин и ее Сашка-Пашка вместе составляли отличную площадочную банду. А если к ним примешивались еще пара мальчишек из нашего двора… ух, только держись.

– Все равно. Повезло тебе.

– Думаешь? – пожимала плечами я.

Вера была девушкой простой, чем была мне невыразимо близка. Думается, наши родители тоже могли где-то пересекаться, особенно папаши. Конечно, алкаши с улицы Расплетина нечасто наносили визиты бомонду у пункта приема стеклотары на бульваре Карбышева, но могло же быть и такое. Могло? У нас с Верой было много общего: тяжелое, но веселое детство, с трудом полученный школьный аттестат, ПТУ… Стоп, в этом месте наши с ней пути разошлись. Катерина, змея, в свое время, когда еще не была гадюкой, а была моей самой лучшей на все времена подругой, вмешалась своей уверенной рукой в ход моей жизни и сбила меня с предначертанного пути, как комету с орбиты. Она заставила меня окончить десятилетку, она стала стеной между мной и ПТУ, лишив меня профессии мастера третьего разряда на каком-нибудь производстве. Она даже заставила меня поступить вместе с ней в институт, чем потрясла всю мою семью до седьмого колена. Кажется, я была первой в нашем роду, кому вручили диплом о высшем образовании. Но потом Катерина переспала с моим мужем (я уже говорила об этом? Что ж, повторюсь еще) и убедительно доказала ему, что на первом этаже жить лучше и проще, чем на пятом. Не надо мучиться и ходить по ступеням. Лифта-то у нас в доме не было. Пятиэтажка, эх. Я, конечно, утрирую. Наверное, было что-то еще, из-за чего Сергей Сосновский оставил меня, но какая, к черту, разница. Вере я так и сказала:

– Ему просто лень стало ходить на пятый этаж.

– Козлы они! – согласилась Вера.

– Точно, – кивнула я, стараясь выдыхать дым от сигареты наверх. Мы с Верой сидели на лавочке, точнее, на ее спинке, чтобы не пачкаться, так как само сиденье было слишком грязным. И мы своим ногами только прибавляли этой самой грязи.

– Значит, в садик пошли? – спросила Вера меня. Ее дети ходили в садик уже второй год, так что у Мусяки там, в саду, был уже определенный блат, но, к сожалению, ясельная группа с Сашками-Пашками почти не пересекалась. Даже гуляли они на разных концах садовской территории.

– Ага.

– Ну и как, нормально?

– Вроде ничего. С понедельника переходим на целый день, – поделилась я. – Такое странное чувство, когда он в садике.

– Свобода попугаям? – хмыкнула Вера и выплюнула очистку от семечки.

Она была простая, как три рубля, но смешливая и легкая на подъем. И она была замужем, что очень меня устраивало. Я больше как-то не хотела иметь в своем окружении незамужних подруг. Во всяком случае, не в ближайшем окружении. А Вера была плотно замужем за крепким, коренастым Алексеем, который редко улыбался и всегда крутил на пальце ключи от своей «малышки» – машины «Рено Логан», на которой он бомбил, зарабатывая на пропитание своей большой семье. Сама Вера тоже подрабатывала на полставки в придорожном магазинчике около метро, торговала DVD-дисками, не совсем официальными, но с фильмами, имеющими хороший перевод. Благодаря Вере мы все видели новинки голливудского медиапрома раньше, чем их запускали в прокат.

– Свобода – не то слово. Я даже не знаю, что с ней делать, со свободой этой. Перед Мусякиным даже стыдно. Человеку два года, а он уже должен вставать каждый день в семь утра, – вздохнула я.

– Брось, не стоит мучений. Детям садики полезны, – заверила она меня. – А тебе тоже надо собой заняться. Хочешь со мной к Надьке пойти?

– Которая стрижет? – вспомнила я. Как у любой уважающей себя коренной местной жительницы, у Веры весь район ходил в знакомых: были у нее свои парикмахерши, маникюрши, гадалки и целители. Имелся и парнишка, который может починить фен.

– Не только стрижет, но и красит, – фыркнула она. – Ты только посмотри на свой цвет лица? А волосы, тебе же надо немедленно как-то оживить себя. Перышки тебе сделаем, перманент. Выпрямим, масочку наложим. Потрендим.

– Можно вообще-то, – задумчиво протянула я. Честно говоря, при моем практически отсутствующем (в силу нашего единения с Мусякиным) личном времени я не занималась собой уже очень, очень, очень долго. – Только без перышек. Не люблю этого мелирования.

– Тебе пойдет, – возразила Вера. – Все мужики твои!

– Думаешь? Мне мужиков, вообще-то, не надо, – покачала головой я. – Мне и одного-то много.

– Надеюсь, ты не о Ваньке говоришь? Нет? – усмехнулась Вера.

– Да о Вовке я говорю. Знаешь, Вер, я как-то вообще уже ничего больше не хочу.

– Совсем?

– Сексуальная жизнь у нас в полном порядке…

– Это как? Понедельник, среда, пятница – после программы «Здоровье»?

– Примерно, – усмехнулась я.

– Влюбиться тебе надо! – фыркнула Вера. – Закисла ты совсем за эти два года. Да и вообще, чего ты в жизни видела. Пару придурков и одного своего Володьку. От его велосипеда даже мухи сдохнут.