Бунтарка и чудовище - Минк

— Я думала, ты только что сказал, что я могу покусать тебя? — Ненавижу, как неуверенно это звучит. Я должна быть смелой и сексуальной. — В смысле, это круто. Неважно. — Я отмахиваюсь, беру стопку своих книг, чтобы положить их на одну из тумбочек.

Когда оборачиваюсь, то натыкаюсь прямо на Кадзуо. Его рука сжимает мои бедра, удерживая меня от падения назад.

— Почему твой отец отправил тебя сюда?

— Ты все еще не поговорил с ним? — Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть в его красивое лицо.

— Я хочу услышать это от тебя.

— Это имеет значение? Ты поверишь всему, что он скажет.

— Нет, Мэй. Не поверю. Я чувствую, что он может быть немного иррационален, когда дело касается тебя. Ты не только очень красивая девушка, но и обладаешь диким характером, который, уверен, ему было трудно загнать в клетку. На самом деле это невозможно.

— Это любезно с твоей стороны.

— Я не любезный, Мэй. Я справедливый и честный.

Я слышала это о нем.

— Ну, я думаю, ты добрый.

Его брови сходятся, и я не уверена, что ему это нравится.

Я вздыхаю.

— Я продолжала убегать, и, конечно, мой отец продолжал находить меня. Говорил, что я собираюсь покончить с собой

— И все же ты продолжала убегать?

— Какой смысл жить, если ты заперт в клетке? Он действительно вышел из себя, когда меня выгнали за то, что я тайком пробралась в университет для мальчиков. — Пальцы Кадзуо сжимаются на моих бедрах. Я чувствую, как под поверхностью закипает его гнев, хотя он сохраняет нейтральное выражение лица. — Он думает, что я шлюха. — Я пожимаю плечами. — Я одинока. Ты знаешь, каково это — быть окруженной таким количеством людей и чувствовать себя одинокой? Не просто одинокой, но и невидимой. Меня никто не замечает.

— Я клянусь тебе, Мэй, ты не невидима.

— Делает ли меня шлюхой то, что я хочу, чтобы ко мне прикасались? Любили? — Спрашиваю я.

— Мэй —

— Сэр, — окликает Тору с порога. — Хидео Накамура на линии, хочет поговорить с тобой.

Тору выбрал наилучшее время. Я не уверена, что готова услышать ответ Кадзуо.

Глава 7

Кадзуо

Я бросаю на Мэй еще один взгляд, прежде чем выйти в коридор к Тору.

— Никому, кроме меня, не разрешается входить в ее комнату. Понятно? — Я сбегаю по лестнице, Тору следует за мной по пятам.

— Конечно. Почему? Дайсуке доставил проблемы?

— Нет. Я просто не хочу, чтобы в ее комнате были другие мужчины. Вот и все.

— Ты же понимаешь, что Дайсуке гей, верно? — Тору заходит за мной в кабинет.

— Он гей? — Я сажусь за свой стол.

— Да, он женат уже, не знаю, лет десять или вроде того? — Тору ухмыляется. — Но ему запрещено заходить в комнату Мэй?

Я пожимаю плечами.

— Ладно, ему можно. Но только ему. И не слишком часто.

Я вижу, что Тору хочется рассмеяться, но он умудряется сохранять серьезное выражение лица.

— Понял, босс.

— Не будь придурком, — ворчу я.

— Я просто делаю то, что ты мне говоришь. Вот и все. — Он закрывает дверь моего кабинета.

У меня нет времени на его игры. Только не тогда, когда мой наставник хочет поговорить со мной. Повернувшись к телефону, я нажимаю кнопку, чтобы включить громкую связь с Хидео.

— Добрый вечер, — приветствует он меня, как всегда, спокойным тоном. — Я так понимаю, моя дочь прибыла целой и невредимой.

— Да. Она осваивается. — Я делаю паузу, несмотря на желание задать несколько вопросов. Хидео не из тех, кто много говорит. Он скажет то, что должен, но я должен быть терпеливым.

Тору вопросительно смотрит на меня, когда молчание затягивается. Я просто качаю головой. Полагаю, ему тоже придется научиться терпению. Он не учился у главаря Якудзы, как я. Несмотря на то, что он не принц японской мафии, как некоторые считают меня, он по-прежнему является величайшим оружием в моем арсенале. Верность у него в крови. Я доверяю ему свою жизнь. Несмотря на все это, он может быть настоящей занозой в моей заднице. Как сейчас, когда он закатывает глаза и тихо ругается в трубку.

Хидео прочищает горло.

Тору опускается на диван напротив моего стола и смотрит на телефон.

Хидео снова прочищает горло.

Тору вскидывает руки.

Я сдерживаю смех. Вот как работает Хидео. Я помню множество случаев, когда он пытался меня чему-то научить. Ожидание, пока он заговорит, занимало больше времени, чем само знание, которое он мне давал. Он всегда говорил мне, что думать, прежде чем говорить, — признак сильного лидера.

— Мэй… — начинает он. — Она не такая, какой я ожидал ее увидеть.

Дверь моего кабинета приоткрывается, и я вижу темные волосы Мэй. Мне следовало бы прогнать ее, но я этого не делаю. Это беспокоит ее. Будет справедливо, если она узнает, что ее отец скажет по этому поводу.

— Мэй, конечно, всегда была милой девочкой. Она очень похожа на свою озорную мать. Но теперь, когда она стала старше, я не знаю, как лучше всего держать ее в узде. — Он вздыхает. — Она не такая, как ты, Кадзуо. Совсем не похожа на тебя. Я знал, как тебя тренировать. Ее…

Его молчание снова затягивается, и Тору откидывает голову на спинку дивана, притворяясь спящим.

— Ты отправил ее ко мне не просто так. Что я могу для тебя сделать, Хидео? — Не хочу давить слишком сильно, но должен признать, что мне очень интересен его план.

— Ей нужно … Ей нужно больше дисциплины, чем я могу дать. — Впервые за все время, что я его знаю, у него усталый голос. — Я испробовал все возможные способы достучаться до нее, но большего сделать не могу. И не буду.

Мне с трудом верится в то, что я слышу. У Хидео не было абсолютно никаких проблем с дисциплиной, когда он тренировал меня. С другой стороны, — я бросаю взгляд на дверь, — Мэй не такая, как все. Она не из тех, кого можно загнать в рамки или в какую-то роль. С другой стороны, мне нравится моя роль, и я благодарен Хидео за все, что он для меня сделал.

— Мэй особенная. Но она особенная в каком-то смысле, которого я не понимаю. Поэтому я отправил ее к тебе. Ты всегда шел правильным путем, Кадзуо. В тебе есть дисциплина и сила. Я хочу, чтобы ты использовал это на Мэй и убедил ее, как важно для нее быть мне хорошей дочерью. — Он прочищает горло, а затем быстро добавляет: — Но не переусердствуй.

Я