Звездунец - Оксана Алексеева

в многоэтажном отеле в центре острова, но в последний момент передумали. Здесь можно было щелкать даже без подготовки сотовыми телефонами – и тогда безо всякой ретуши получились бы идеальные постеры, а отдельные бунгало для каждой пары создавали почти домашнюю обстановку. Представления не имею, с чьей точки зрения эти домики, расположенные прямо на воде, могут ассоциироваться с домом. Небольшой пирс вел от берега к полукруглой дорожке, из которой симметрично растекались симпатичные деревянные здания. Сами бунгало оказались небольшими: одна комната с двуспальной кроватью, ванная, но с другой стороны от входа простиралась терраса, нависающая прямо над лазурной гладью. Это далеко не уют в привычном смысле слова, это какая-то неземная роскошь, когда даже глазам больно от невозможности объять все совершенство. И очень сложно определиться, чего хочешь больше: взлететь в безоблачное небо или нырнуть в чистейшую воду, которая от неба отличалась лишь бирюзовыми отблесками.

Но Дмитрий Алексеевич почти сразу запретил нам почти все: дайвинг, купание и все виды развлечений, часть из которых я даже не поняла из-за незнакомых слов. Так и выразился бесконечно ласковым голосом:

– Если вас ужалит медуза, то клянусь, что я лично отрублю вам ноги. Попробуйте только сгореть на солнце – и я живьем сниму с вас шкуру. Все ясно?

Мы со Славой переглянулись и кивнули. Сами понимали, что менеджер не от истеричности закидывает нас требованиями – он подписался позаботиться о нераскрученных лицах, но сможет это сделать лишь при условии, что лица будут пребывать хотя бы в свежем и исправном состоянии. В итоге Слава уселся за ноутбук, а я намазалась с ног до головы солнцезащитным кремом и помочила ноги в теплом море.

А вечером мы сидели вчетвером на террасе и, умирая от восторга, тянули слабоалкогольные коктейли. У меня от усталости уже глаза заворачивались, но я до последнего не собиралась спать – казалось, что стоит утром проснуться, как все происходящее окажется лишь сном. Тонька и Эдик выглядели куда бодрее. Их бунгало расположено в середине пирса, когда наше – самое последнее. Именно по этой причине решили собираться у нас, подальше от любопытных глаз.

– Красота! – протянула я.

– Красота, – согласился Эдик и нежно сжал мои пальцы. – Только долго сегодня не посидишь – на завтра по графику съемки коротких роликов на берегу. Поднимут ни свет ни заря.

– Да. – Тонька поморщилась. – Они уже устанавливают большие вентиляторы на берегу. Мне притащили платье из жемчужного шелка – симпатичное. Будут его красиво развевать снизу вентилятором. Гримеры разбудят уже в пять утра.

– Во сколько? – раздался возглас сбоку. Все-таки Слава не уснул. Он завалился на шезлонг, уложил открытый ноутбук себе на живот и надолго притих, не мешая нам болтать и восхищаться видами. Но последняя новость заставила его очнуться: – Я не умею вставать в пять утра. Я до сих пор был уверен, что Матрица прогружается только к одиннадцати.

Тоня рассмеялась и послала ему воздушный поцелуй:

– Не каждый ведь день будет такое – снимут и отпустят досыпать. У нас под финал сериала такой график съемок был, что для нас это самый настоящий отпуск. Эд, помнишь, как мы восемь сцен подряд переснимали, еще и от локации к локации носились?

– Очень размыто, – признался мой парень. – Я следующей ролью возьму зомби, чтобы гримеров не мучить. Ладно, нам пора идти.

Он поднялся на ноги, но мне пока не хотелось заканчивать этот чудесный вечер. К тому же кое-что смущало, просто до этого момента икс я не давала себе труда задуматься, а теперь озвучила:

– Кровать одна, хоть и большая. Мы-то со Славой ладно – почти незнакомцы, сделаем вид, что просто случайно упали рядом.

Эдик с удивлением глянул на меня и напомнил:

– Мы с Тоней тем более. Четырнадцать поцелуев на съемках, восемь – для папарацци, три полновесные постельные сцены. Если там и осталось что-то, чего мы еще не видели, то уже и смотреть не хочется.

Его напарница по сериалу аж поежилась:

– Я до сих пор не могу забыть, как мы с тобой на руинах замка черного мага друг с друга одежду срывали. Ты ведь тогда специально луковых колец нажрался, да?

Эд подбоченился и легко отразил претензию:

– От тебя после съемочного дня тоже не розами пахло. А помады было столько, что я еще неделю сытый ходил!

Мы со Славой на секунду переглянулись и промолчали, как будто обменялись сердечными уколами. Оба знаем, что к этим воспоминаниям надо относиться как к рабочему процессу, но ведь видели, сколько настоящей страсти было в той самой сцене на руинах замка – та химия вернула всех отвалившихся на время фанатов на место и заставила поджать пальцы на ногах в невыносимо сосущей то ли нежности, то ли зависти.

Эдик глянул сверху на мое лицо и внезапно предложил новый план:

– Постойте, а зачем нам расходиться? Здесь журналисты под каждым кустом не сидят. Я останусь в этом бунгало, а Слава пойдет с Тоней. Или наоборот. Тогда кровати еще и слишком двуспальными покажутся!

Всем четверым идея пришлась по душе. Но тут на нас обрушился град ругани:

– Ишь, чего придумали! Илона Ласкова, Эд Модестин, выметайтесь с нашей территории! Вы, вообще-то, из другого агентства и наши конкуренты!

«Конкуренты» вжали головы в плечи – они уже выдрессированы не спорить с менеджерами. Слава приподнялся и оглянулся, чтобы уточнить:

– Вы под столом, что ли, все время сидели, Дмитрий Алексеевич?

– Не твое собачье дело, Вячеслав Сергеевич! А ну быстро по постелям, иначе завтра круги под глазами будут!

Пришлось расходиться. Но переживать из-за того, что сплю рядом с посторонним парнем, не получилось – я уснула через полторы секунды.

Разбудили нас не в пять, а почти в шесть утра. Хрен редьки не слаще, особенно когда организм все еще не отошел от долгого перелета. Менеджер притащил какую-то зашуганную девчонку, которая говорила только на английском, хотя замечательно приводила в порядок мои волосы и делала макияж. А Дмитрий Алексеевич будто извинялся, раскладывая на кровати одежду:

– У нас с вами нет спонсоров. Агентство выделило бюджет, но сами понимаете – на вас никому не хочется тратиться. Будем справляться подножными способами. Скажите спасибо, что Лиз из местного салона согласилась помочь за копейки. С одеждой тоже не все идеально, но сойдет.

Я уже видела свое платье – длинный белый сарафан из плотного кружева. В принципе, довольно милый, хотя уже ясно: с жемчужным шелком Илоны Ласковой под вентиляторами он не сравнится. Немного велик, но в любом случае лучше, чем те платья,