Сладкое искушение - Кора Рейли

даже не придется притворяться — в отличие от меня, счастливой будущей невесты.

Когда мы подошли к обеденному столу, он выдвинул для меня стул.

— Благодарю.

Я опустилась на стул, разглаживая платье.

Кассио сел напротив меня. Его взгляд задержался на моей челке, прежде чем перейти к цветочным серьгам, вероятно, решая, какую новую прическу он мне прикажет сделать и какие украшения купить.

Он хотел превратить меня в жену, которую хотел, вылепить из меня глину. Может, он думал, что мой возраст делает меня бесхребетной марионеткой, которая склонится перед своим хозяином при малейшем движении за ниточки.

Я встретилась с ним взглядом. Я научилась тонкому искусству добиваться своего с улыбкой и добротой, единственному способу, которым женщина может получить то, что она хочет в нашем мире. Сработает ли это с Кассио? Папа всегда таял, когда я хлопала ресницами, но я чувствовала, что Кассио не так-то легко будет поколебать.

* * *

Спустя неделю, на пороге нашего дома появились два пакета с платьями, юбками и блузками. Мама с трудом сдерживала волнение, распаковывая вещи Макса Мары, Шанель, Теда Бейкера и многих других ее любимых дизайнеров. Платья были красивыми и элегантными. Это была вовсе не я.

Я понимала, что Кассио нужно создать определенный имидж для публики, и на официальных мероприятиях я бы точно не надела свое подсолнечное платье, я просто хотела, чтобы он попросил меня купить несколько элегантных платьев, а не делал это за меня, словно не ценит мое мнение — что, конечно, имело место быть.

КАССИО

Четыре месяца до ноября пролетели незаметно — бесконечная череда бессонных ночей, слезливых истерик и тяжелых будней.

Утром в день моего мальчишника я присел на корточки перед Даниэле. Он смотрел мультик на Айпаде, который он любил. Его волосы растрепались спереди и были спутанные сзади, но он не позволил Сибил расчесать их. У меня не хватало терпения держать его, пока она это делала. Как только свадьба пройдёт, нам придется об этом позаботиться.

— Даниэле, мне нужно с тобой поговорить, — он даже не поднял головы. Я потянулся за Айпадом, но он повернулся. — Отдай его мне.

Его маленькие плечи округлились. Это была его единственная реакция. Я схватил устройство и убрал его в сторону.

— Очень скоро кое-кто переедет к нам. Она будет твоей новой мамой. Она позаботится о тебе и Симоне.

Даниэле сморщился и бросился на меня, колотя меня по ногам своими маленькими кулачками.

— Хватит, — прогремел я, хватая его за руки. Мой гнев исчез, когда я увидел слезы, бегущие по его личику. — Даниэле.

Я попытался прижать его к груди, но он вырвался. В конце концов, я отпустил его. В те дни, когда умерла Гайя, Даниэле искал моей близости, а теперь снова стал игнорировать меня. Я не был уверен, что именно сказала ему Гайя перед смертью, но было ясно, что это заставило Даниэле обидеться на меня.

Я положил Айпад перед ним и выпрямился. Не говоря больше ни слова, я вышел и поднялся в комнату Симоны. Няня поспешно вышла. Через несколько дней я наконец-то смогу избавиться от нянек, и Джулия позаботится о Симоне. Я склонился над кроваткой. Симона посмотрела на меня и улыбнулась беззубой улыбкой. Я осторожно просунул ладони под ее крошечное тело и поднял ее на руки. Прижав ее к груди, я погладил ее по темно-русым волосам. Даниэле и она унаследовали цвет волос и глаз своей матери. Прижавшись поцелуем ко лбу Симоны, я вспомнил, как впервые сделал это через два дня после ее рождения. Гайя отказалась от моего присутствия, рожая нашу дочь, и позволила мне находиться рядом с ней только на второй день. Как всегда, гнев снова вспыхнул, вспоминая прошлое. Симона залепетала, и я снова поцеловал ее в лобик. Она плакала, когда кто-то, кроме моих сестер, мамы или меня, обнимал ее. Я мог только надеяться, что она быстро привыкнет к присутствию Джулии.

Я положил ее обратно, хотя ее крики разрывали мне сердце. Мне нужно было подготовиться к встрече с Лукой, а потом к моему мальчишнику.

* * *

За час до официального начала моего мальчишника, организованного Фаро, я встретился с Лукой в своем кабинете. Он и его жена Ария прилетели на день раньше, чтобы посмотреть, как идут дела в Филадельфии. Он не найдет причин для беспокойства. Я забыл про сон, чтобы убедиться, что в моем городе все идет гладко. Мы с Лукой устроились в креслах в моем кабинете. Я был удивлен, что он согласился пойти со мной на мальчишник. С тех пор как он женился на Арии, он немного сдал назад.

— Моя тетя полностью посвятила себя подготовке свадьбы, — сказал Лука, развалившись в кресле. — Она продумала все — от голубей и ледяных скульптур до шелкового постельного белья.

Белое шелковое постельное белье. Белье, которое я должен буду испачкать кровью моей молодой жены в нашу первую брачную ночь.

Я отхлебнул виски и поставил стакан.

— Представления простыней не будет, потому что я не буду спать с Джулией.

Лука медленно опустил стакан, его серые глаза сузились. Он знал, что это не из-за Гайи, даже если я не был с другой женщиной после ее смерти.

— Это традиция. Так было на протяжении веков.

— Я знаю и чту наши традиции, но на этот раз представления простыней не состоится.

Эти слова вполне могут означать мое падение. Это был не мой выбор — игнорировать наши традиции. Только Лука мог принять такое решение, и было ясно, что он этого не сделает. Она была хорошенькой, но я никак не мог выкинуть из головы ее невинные, широко раскрытые глаза и то, как молодо она выглядела в своей нелепой одежде без тени косметики. Женщины из моего прошлого были моими ровесницами, которые могли взять то, что я давал.

— С твоим первым браком у тебя не было проблем с соблюдением наших традиций. Это не то, чему ты можешь следовать так, как считаешь нужным, — резко сказал Лука.

— В последний раз, когда я женился, эта женщина была близка мне по возрасту. Я почти на четырнадцать лет старше своей будущей жены. Она назвала меня «сэр», впервые увидев. Она девочка.

— Она совершеннолетняя, Кассио. Сегодня у нее день рождения.

Я кивнул.

— Ты же знаешь, что я делаю то, о чем ты просишь. Ты в курсе, что я безжалостно правлю Филадельфией, как ты и ожидаешь, но даже у меня есть определенные границы, которые я не хочу пересекать, и я не стану навязывать себя