Прекрасный каратель - Каролайн Пекхам

Я взглянул на часы, гадая, сколько времени потребуется Фрэнки, чтобы выполнить свою часть работы. Я не мог пошевелиться, пока он не пошевелился, но этот идиот не торопился с нашим отвлечением. Зная его, он ждал бы той части, где священник спрашивает, есть ли у кого-нибудь возражения. У него всегда была склонность к драматизму.

Я выхватил из кармана телефон и написал сообщение в групповой чат.

Рокко:

Перестань останавливаться и двигайся.

Фрэнки:

Не снимай трусы, у меня проблема с проводкой.

Энцо:

Моя задница онемела, а мышцы подергиваются. Если ты не поторопишься, я вырвусь отсюда, с телохранителями или без.

Рокко:

Успокойся, Фрэнки вот-вот перестанет трахаться. Не так ли?

Фрэнки:

Тридцать секунд, держитесь за свои задницы…

Я сунул телефон в карман, мрачная улыбка растянула мои губы, когда ожидание пронзило мои конечности.

Я начал отсчитывать секунды, когда Джузеппе протянул руку и снял вуаль Слоан с ее лица. Он загородил ее, целуя в щеки и искренне смеясь, когда взял ее руку и передал ее Николи.

Джузеппе отступил назад, чтобы занять место на скамье перед прихожанами. Мой взгляд скользнул от него к его дочери.

Четыре года изменили Слоан Калабрези до неузнаваемости. Перепуганная девочка, которую я пощадил в той машине, превратилась в женщину, с темными чертами лица и широко раскрытыми глазами, от которых перехватывало дыхание.

Полные губы, накрашенные красным, чуть-чуть опустились в уголках, как будто она была недовольна своей судьбой в жизни, а те же большие карие глаза были полны тайн, которые я хотел вырвать из ее рта.

Я поджал губы, злость заструилась во мне, когда я увидел лицо девушки, доставившей мне столько проблем.

С тех пор один момент слабости, когда я решил пощадить ее жизнь, преследовал меня каждый день. Наш отец был в ярости. Он обвинил меня в некомпетентности. Неудача. И он даже не знал, что я сделал это нарочно. Это был секрет, который я бы унес с собой в могилу. Он просто подумал, что я не смог прикончить ее должным образом. Если бы он знал, что я решил оставить ее в живых, я бы заплатил за это кровью.

Тем не менее, позор этой неудачи преследовал меня, как тень, и имя Слоан Калабрези стало оружием, которое мои братья использовали, чтобы дразнить меня снова и снова. Если бы мне представилась возможность еще раз лишить Джузеппе его ребенка, я бы не колебался. Ее смерть придет от моих рук, и мое имя будет стерто позором этой неудачи.

Когда мой горячий взгляд прожег идеальное лицо Слоан, она повернула голову. Ее взгляд упал на исповедальню, и я замер. Она не могла видеть меня, спрятавшегося в тенях, но на мгновение ей показалось, что она почувствовала жар моей ненависти, изливающийся на нее, и повернулась к нему лицом. Ее подбородок вызывающе вздернулся, челюсть стиснута с решимостью, словно она шла в бой, а не собиралась выходить замуж за мужчину своей мечты. Если бы у безмозглых пешек были мечты…

БУМ!

Звук взрыва пронесся по церкви, отразившись эхом от сводчатого потолка и вызвав испуганные крики прихожан. Через мгновение все вскочили на ноги, и адреналин пролился через меня, когда я сдерживал себя силой воли.

Еще несколько секунд…

Телохранители побежали прямо к дверям в дальнем конце церкви во главе с Ройсом Бельмонте, направляясь вперед, чтобы посмотреть, что, черт возьми, произошло, и защитить семью, за защиту которой им заплатили.

Свадебная машина прямо сейчас устремится к небесам, и Фрэнки должен быть уже на пути к задней части церкви на нашей машине для побега.

Я прикусил внутреннюю часть щеки, поскольку Николи не последовал за ними, вместо этого встав в защиту своей будущей невесты и преградив мне путь к Джузеппе.

Похоже, я все-таки пролью его кровь.

В тот момент, когда телохранители распахнули двери и выскочили наружу, я приступил к делу. Мой ботинок так сильно врезался в дверь исповедальни, что вся она слетела с петель.

Люди кричали, некоторые из них смотрели в нашу сторону, когда Энцо вырвался из-под алтаря, перевернул его и швырнул огромный золотой крест на пол у моих ног.

Николи повернулся ко мне лицом, его взгляд врезался в мой, и рев сорвался с его губ, когда он кинулся на меня.

Широкая улыбка завладела моими губами, и я помчался ему навстречу, спрыгнув с возвышения, столкнувшись с ним.

Николи выругался, когда мой вес заставил нас рухнуть на землю, и я наносил удары ему в челюсть со всей силой.

Кровь брызнула, но он ответил мне ударом изо всех сил, его костяшки пальцев врезались мне в бока, разбивая ребра, и от удара меня пронзила боль.

Я снова замахнулся кулаком, как раз в тот момент, когда чья-то нога врезалась мне в бок, сбивая меня с него.

Я откатился, карабкаясь и глядя на проклятую Слоан Калабрези, когда Николи вскочил на ноги между нами. Ее чертова шпилька заставила меня истекать кровью, а моя белая футболка была в пятнах от следов ее нападения.

Энцо схватил большой бронзовый кувшин, упавший с алтаря, и снова и снова замахивался им в голову Джузеппе, стараясь держать руки между ними, чтобы защитить себя. Яростный вой вырвался у моего брата, когда он сражался, чтобы отбить жизнь у нашего заклятого врага.

Раздались крики паники, когда женщины и дети в церкви попытались бежать к выходу, в то время как телохранители и мафиози пробивались ближе к нам.

Раздалось эхо выстрела, и Энцо отступил, поток проклятий сорвался с его губ, когда я заметил Карло Фабрини, правую руку Джузеппе, сражающегося, чтобы сделать второй выстрел в хаосе.

Яростное рычание сорвалось с моих губ, когда мой брат пополз обратно ко мне, кровь хлестала из его бицепс и он сжимал рану.

Джузеппе тоже отполз назад, отодвигаясь вне досягаемости и вызывая во мне дрожь ярости.

Николи снова бросился прямо на меня, его глаза были дикими, а девиз их семьи сорвался с его губ. — Il sole sorgerà domani!

Перевод: Завтра взойдет солнце!

Я начал вставать на руки и колени, мои пальцы коснулись чего-то холодного и твердого. На мгновение сосредоточил внимание на предмете, которого коснулся, и безумный смех вырвался из меня, когда я схватил его в руки.

Я изо всех сил замахнулся тяжелым золотым крестом, и металлическим концом ударил Николи в бок, когда он прыгнул прямо на меня.

Кровь хлынула, мои мышцы напряглись, и Николи упал с