Овны не терпят поражений (СИ) - Найт Евгения

Я взял в руки телефон и набрал номер одного из друзей.

- Алло, Тимох? – сказал, зная, что он ненавидит, когда его так называют.

- Куница, ты дебил! – недовольно сказал друг. – Что хотел?

По жизни у меня две погонялы: «Куница» и «Каркуша». Куницей меня зовут те, кто достаточно давно со мной знаком и с кем я более-менее хорошо общаюсь. А Каркушей меня зовет засранец Максим, у которого мозгов не хватило и слуховой аппарат не догнал, что сказали Куница, а не Каркуша, идиот! Ну и теперь, – из-за него между прочем, – иногда так Василиса ко мне обращается. Но из её уст почему-то это по-другому звучит.

- Короче, тусовки не будет.

- Ты реально дебил! – подтвердил он свои слова. – Почему?

- Да, меня за сестрой оставили присмотреть, теперь она живет у меня.

- Откуда она взялась? Ты ж говорил, что ты один в семье…

- Сводная она.

- Вау-у-у! – удивленно воскликнул Тим. – А сколько ей лет?

- Я бы сказал, но на сто процентов уверен, что ты этим воспользуешься, так что считай – она годовалая, – сказал я, вспомнив о том, что для друга девушки – это лишь средство для снятия напряга в трусах.

- Тоже, мне друг называется. Ладно, я сейчас Даньку позвоню, может у него можно будет…

Как я уже говорил, с Данилом лично я общался мало и как-то не айс. Не, человек он может и хороший, но что-то мне в нем не нравится. За всё время, что мы с ним знакомы наш единственный диалог состоял из шести слов:

- Привет, Данил, – представился он.

- Привет, Ярослав.

- Очень приятно.

Всё. Дальше мы, то есть я бухал. Говоря иными словами, он не раскрывался перед нами, не трепался о себе и своей жизни, что слегка напрягает и заставляет ждать от него какой-нибудь подлянки. Как говорится, в тихом омуте черти водятся.

Через некоторое время мой телефон оживился. Я думал, что это звонил Тимофей, поэтому ответил на звонок, не глядя на дисплей, одновременно заваривая себе чай.

- Не думал, что ты ответишь на мой звонок.

О своём отце я не знал до 15 лет, но потом в один не прекрасный, для меня, момент «его величество» соизволило встретиться со мной, чего я, к слову, не хотел. Не горел желанием, потому что для меня не существует такого понятия, как «отец». Я не знаю, такого слова.

Я не знаю, какого это пойти с отцом на рыбалку, в поход или куда-либо ещё; какого это поздравлять маму с восьмым марта вместе с ним; какого это, когда тебя ругает отец, а не мать; какого это, когда тебя воспитывает он…

Меня воспитывала мать и учила решать всё конфликты словами, нежели кулаками. Она не отдавала меня на какие-либо спортивные секции, потому что жалела меня. Не хотела, чтобы я, например, с бокса приходил с разбитым носом; с каратэ со сломанной рукой; с хоккея со сломанной ногой…

Но меня всему этому научила улица. Наверное, именно она помогла мне стать тем, кем я являюсь сейчас.

Последняя наша встреча с «отцом» была тогда, когда мне было 15 лет, – она была первой и последней. Но зачем он сейчас звонит? Чего он хочет от меня?

Я сразу же хотел завершить вызов, но он меня остановил:

- Не клади трубку. Нужно поговорить.

- Я тебе семь лет тому назад сказал, что мне не, о чем с тобой говорить.

- Надо же?! Ты считаешь дни? – ухмыльнулся он.

Наверное, это единственное, что досталось мне от него. Самоуверенность. Благодаря ей я добился многого в своей жизни и многого в ней отстоял.

- Да пошел ты! – рявкнул я.

- Ладно-ладно, я звоню тебе не для того, чтобы ругаться с тобой. Нам нужно встретиться и серьезно поговорить.

- Мне не нужно.

- Ярослав! Давай, ты выключишь в себе мальчишку и придешь на встречу, как мужчина?!

- Не горю желанием.

- Пожалуйста, я тебя очень прошу.

- …

- По-человечески…

- А, ты знаешь какого это? – насмешливо хмыкнул я, зная, что человечность и он – это два не совместимых понятия.

- Сын, пожалуйста.

- Никогда, слышишь?! – сквозь зубы прошипел я. – Никогда не называй меня своим сыном!

- Хорошо-хорошо, понял. Ты придешь?

- …

- Я тебя очень прошу. Обещаю, после этого, если ты не захочешь, мы с тобой не будем видеться.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Адрес и время.

- Столица деревень, в 19:00.

Услышав это, я наконец-таки завершил вызов.

Василиса

- Ладно! Ты меня уговорила! – рявкнула Ксюша, заставляя меня прекратить говорить аргументы, почему она должна пойти на ужин с родителями её Антона. Потыкав пару раз по телефону, она преподнесла его к уху. Наверно, ему и звонила. – Алло, Антон? Во сколько ужин? Да, я решилась. В семь ты за мной заедешь. Хорошо. Договорились.

До вечера мы, но если быть точнее, я собирала Донцову в ресторан так, чтобы Антон был от неё без ума и, чтобы его родители одобрили и не приняли её за «девочку легкого поведения». Это время пролетело быстро, что я даже не заметила и не помню, как наступил вечер. Из-за Ксюхи, которая только и делала, что суетилась и время от времени срывалась на меня, я помню лишь небольшие отрывки от этого.

Первое. Начало. Это тогда, когда я успокаивала её и не давала ей нервничать.

Второе. Я отправила почти ненервного человека в душ, где она случайно стукнулась лбом о полку, из-за чего через некоторое время там появился шишак, который мы около часа пытались замаскировать. Получилось правда не очень, но надеюсь, ни Антон, ни его родители этого не заметят.

Третье. Ксюша вся в слезах выбирает себе платье. Тут я комментировать не буду, потому что это был полный треш.

Четвертое. Про макияж я лучше тоже промолчу.

Пятое. Ксюша наконец взяла себя в руки. Удивительно, что за это время, которое она пытается это сделать, я не повесилась. Хотя было такое желание…

Шестое. Донцова одевается, вместе с этим разбавляет тишину своей нецензурной лексикой, от которой даже я бываю иногда в шоке. Сапожник третьего разряда, если такой, конечно, есть.

Седьмое. Ксюша стоит возле зеркала и убирает со своего платья невидимую пыль.

- Сколько время? – уточнила она.

- 18:40, – с опаской сказала я, чтобы не дай Бог, не разрушить её идиллию.

- Так, всё! Иди от сюда. Скоро Антон придет, – выдала подруга.

- И это вместо спасибо?!!! – удивленно сказала я.

- Спасибо тебе, моя замечательная подруга! – говорила она, потихоньку ведя меня к выходу. – С меня обязательно твоё любимое мороженое. Два.

И выставила меня за дверь. Вот это наглость! За шесть лет нашей дружбы, бывало, похожее, но это уже слишком. Дура.

Как оказалось, Ксюха это не единственный обнаглевший человек.

- Смотри куда прешь, индивидуум! – сказала я, когда Каркуша чуть не вышиб меня входной дверью моей временной квартиры.

- Сорян, – буркнул он, после чего незамедлительно зашел в лифт.

«Чтоб ты там застрял!», – пронеслось в моей голове.

Ярослав

- А, этот что здесь делает? – сказал я, имея в виду Макса, проигнорировав жест рукопожатия с моим как-бы отцом.

- Я вообще-то тоже его сын, – криво ухмыльнулся Вагин.

М-да, не завидую его будущей жене.

- Придурок, и ты этим гордишься? – скептически посмотрел я на него.

С самого раннего детства так получилось, что мы невзлюбили друг друга с нашей первой встречи, которая случилась тогда, когда нам было по восемь лет. На удивление наши мамы были и до сих пор являются «лучшими подругами», – учитывая то, как с ними обеими поступил наш недо-отец, – хотя я не понимаю мамино мышление.

Тётя Света увела у мамы мужа, тем самым лишила меня отца, но вопреки всемирной логике, мама всё же простила её после того, как он ушел к более молодой женщине. К слову, на Макса он тоже тогда забил.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Перестаньте! – гаркнул Леонид Владимирович. – Мы здесь собрались для того, чтобы серьёзно поговорить.

На мне тут же появилась маска безразличия, после чего я занял место подальше от одного и другого.

- В общем, нужно решить кому из вас достанется большая часть моего состояния, когда я уйду на тот свет, – более чем серьезно проговорил он.