Елена Свиридова - Мой вечный странник

— А как быть, если она вдруг спросит? — обеспокоенно спросила Вика.

— Думаю, если она спросит, надо ей ответить, найти какую-то приемлемую мягкую форму… Во всяком случае, слишком нарочито уходить от этого разговора тоже было бы неправильно. Если она спросит о муже именно в таком плане, значит, ее сознание уже более или менее подготовилось к восприятию дальнейших событий.

— А сколько нам можно пробыть с ней? — спросил Валерий.

— Думаю, для первого раза не больше получаса, хотя если она сама попросит, можете еще чуть-чуть задержаться. В случае чего я буду поблизости, Вероника меня позовет. — Джек негромко постучал в дверь палаты.

— Войдите, — отозвался голос Ларисы.

— Господи, живая, разговаривает! — воскликнула Вика. — Я уж не знала, что и думать…

— Ничего-ничего, идите. — Джек приоткрыл дверь, осторожно тронул Вику за плечо, пропуская вперед.

Вика растерянно остановилась, не решаясь войти внутрь.

— Да входи, не бойся, — подтолкнул ее Валерий.

Вика заглянула в палату и увидела свою подругу, удобно устроившуюся в мягком кресле. На ней был нарядный спортивный костюм, в руках она держала здоровенный банан и выглядела совсем неплохо.

— Привет, Лялечка, — сказала Вика бодро и, не скрывая охватившей ее радости, бросилась к подруге, обняла ее.

Следом за ней вошел Валерий, приблизился к Ларисе, почтительно поцеловал ей руку. Лариса поглядела на них обоих, горько усмехнулась и сказала:

— Ну что, ребята, устроила я вам?..

— О чем ты говоришь! — улыбнулась Вика. — Устроила и устроила.

— Я не нарочно, честное слово, — сказала Лариса.

— Она еще оправдывается, — возмутилась Вика. — Валера, да что же это такое? Мы пришли навещать больную, а она тут жует бананы, философствует, выглядит, как с обложки журнала.

— Ладно меня расхваливать, — сказала Лариса. — Расскажите лучше, что там в мире происходит. А то я тут как на необитаемом острове.

Вика с Валерием переглянулись, и Валерий весело сказал:

— Во-первых, все расспрашивают о тебе, беспокоятся, жаждут твоего скорейшего выздоровления.

— А кто конкретно? — с интересом спросила Лариса.

— Сашка, Женька, вся съемочная группа, — подхватила Вика. — Как только Евгений Борисович разрешит, к тебе просто повалят визитеры.

— Я не уверена, что хочу их всех видеть, — произнесла Лариса, и по ее лицу пробежала еле заметная тень.

— Не захочешь — и не надо, — сказал Валерий. — Пока Евгений Борисович сделал исключение для нас, потому что ты сама его попросила, чтобы он нас к тебе пустил. Вот мы тут же и примчались.

— Какие вы молодцы, — Лариса вдруг схватила обоих за руки, — ребята, вы не думайте, я скоро буду в полном порядке. Я почти все уже вспомнила, вчера целый день Евгению Борисовичу о своей жизни рассказывала. Он говорит, что я очень интересная собеседница. Я понимаю, он это нарочно, чтобы меня подбодрить. Как вспомню, какую я ему чушь городила, просто стыдно делается.

— Да будет тебе, Лялька, — сказала Вика.

Лариса повернулась к Валерию и спросила:

— А что там с нашим фильмом? Наверное, решили законсервировать?

— Знаешь, пока еще ничего не решили. И вообще, как мы можем что-нибудь решить без тебя? Ты ведь у нас и автор, и ведущая актриса. Так что пока из больницы не выйдешь, никто никаких серьезных решений принимать не будет.

— Ладно, постараюсь выйти поскорее. У меня, конечно, еще слабость сильная, но работать уже хочется.

— Вот и отлично, — сказала Вика. — Это первый признак того, что ты выздоравливаешь.

Лариса посмотрела на нее с печальной улыбкой и сказала:

— Вообще-то я и не была больна. Мне кажется, это не болезнь, а что-то другое, сама не знаю что… Похоже, меня просто вырубили из жизни, вот и все. Ну, что там еще происходит?

— Амбросимов хочет тебя навестить, — сказал Валерий. — Звонит чуть ли не каждый день, говорит, что ужасно переживает за тебя.

Вика бросила на Ларису тревожный взгляд, но та оставалась спокойной и на упоминание об Амбросимове внешне никак не отреагировала.

— Думаю, он переживает не столько из-за меня, сколько из-за своих денег, — произнесла она с печальной усмешкой. — Я не слишком хочу его видеть, но и против него ничего не имею. Все-таки они с Артемом почти год вместе работали над нашим проектом, он нам много помог…

За все время разговора Лариса в первый раз упомянула об Артеме. Валерий, почувствовав сразу внутреннее напряжение, с тревогой посмотрел на нее, ожидая дальнейшего развития щекотливой темы. Но она, словно ничего не заметив, продолжала:

— Ну что ж, пусть зайдет через пару дней, если уж ему так хочется, а может быть, и раньше.

— Тогда, с твоего разрешения, я так ему и передам, что он может к тебе приехать, скажем, послезавтра. — Валерий поглядел на Вику. — Наверное, мы пойдем, Евгений Борисович просил при первом визите тебя слишком не утомлять.

— Ну хорошо, — почти безучастно отозвалась Лариса. — Правда, я совсем не устала, но если он гак сказал…

— Будь умницей, выздоравливай, ешь бананы. — Вика наклонилась, чмокнула Ларису в щеку. — Завтра мы еще заглянем.

— Насчет себя я не уверен, — сказал Валерий. — У меня дел просто по горло…

— А я приеду обязательно, — сказала Вика.

— Конечно, приезжай…

Лариса смотрела на своих друзей и ощущала какую-то странную пустоту, словно их отделял от нее некий искусственный барьер, который они очень старательно пытались обойти, но никак не могли. Вроде бы в их разговоре не было ничего неприятного, и рада она была им совершенно искренне, но ощущение пустоты и фальши росло, оставляя в душе все более неприятный осадок.

Вика, избегая глядеть Ларисе в глаза, чувствовала примерно то же самое. Она изо всех сил старалась контролировать свои слова, поведение, боясь любым случайным намеком вывести подругу из равновесия, и так достигнутого с большим трудом.

Валерий, всегда такой приветливый и доброжелательный, выглядел каким-то совсем чужим. Он сам прекрасно понимал это и сейчас хотел как можно скорее уйти, чтобы прекратить такое мучительное, неестественное общение, которое ему давалось с явным усилием. Его тяготило, что самое главное так и осталось невыговоренным, невыясненным, что они занимались какой-то пустой болтовней, будто Артема вообще не существовало, будто его не похоронили два дня назад, изуродованного, в закрытом гробу…

Натянуто улыбнувшись Ларисе, Валерий тронул за руку Вику, они направились к выходу, уже приоткрыли дверь… Тяжесть фальшивого общения повисла в воздухе, наполняя пространство палаты вязкой мглой. И первой не выдержала Лариса.