Сара О'Брайен - Горячая собственность

Мне так хотелось, чтобы он меня обнял, что я чуть не попросила его об этом, если бы внезапный звук открывающейся двери не завладел нашим вниманием. Мы все, включая малютку Кьерана, повернулись к двери. Никто не произнес ни слова, пока мы прислушивались к звуку ключа в замке. Дверь распахнулась.

— Эй! — вскричал Вилл, захлопывая за собой дверь. — Как вы живете? Рад вас видеть, Элисон, Дермот. Привет, старина Кьеран. Ты не кинешь мне чего-нибудь поесть, Элл, пока мама займется готовкой? Я умираю от голода.

— Вилли! — одновременно вскричали я и Элисон, бросаясь к брату с объятиями и поцелуями.

— Полегче, полегче, — запротестовал Вилл, смеясь и обнимая нас обеих своими костлявыми руками.

— Вилл?

Я посмотрела на лестницу. Наверху стояла наша мать; ее лицо было опухшим от слез, а седые волосы растрепаны и стояли дыбом, словно она их рвала. Я подумала, что так, наверное, и было. Вилл побежал к ней, перепрыгивая через две ступеньки, и, достигнув верхней, крепко прижал к себе и долго не отпускал. К этому времени рядом с ними появился папа и стал смеяться и хлопать Вилла по спине, словно поздравляя с тем, что он выиграл забег.

Я была счастлива видеть брата и чувствовала огромное облегчение оттого, что он был тем же легкомысленным, нескладным парнем, каким его уволокли прошлой ночью. Но я не понимала, почему от зрелища его воссоединения с родителями мне хотелось снова зареветь.

— Где ты был, Вильям? — спросила мама, поправляя воротник его рубашки. — Мы всю ночь сходили с ума от страха. Я думала, что больше никогда тебя не увижу, и я требую, Вильям, чтобы ты оставил эту группу. Они могут найти другого дурака, который будет им петь и играть на гитаре. Я не хочу, чтобы ты опять подвергал себя опасности.

— Мам, ради Бога, это не имеет никакого отношения к нашей группе. Это было простое похищение.

— Господь Всемогущий! Вильям Грейс, что ты такое говоришь?! Простое похищение! Что значит простое похищение?

— У нас будет полно времени, чтобы поговорить об этом позднее, Филлис, дорогая, — вмешался отец.

— Я знаю, но…

— Обещаю, что потом все тебе расскажу, мам, но прямо сейчас я страшно хочу есть.

— Я заварю чай, — предложил Эндрю. — Я посмотрела на него. Он стоял рядом со мной. — Разве это не отличная идея? — продолжал он.

Я молча кивнула.

— А я обещала Вилли приготовить еду, — сказала Элисон, снова сделавшись деловой.

— О нет, дорогая, ты только что приехала, — возразила мама, спускаясь по лестнице. — Между прочим, я еще с вами не поздоровалась.

— Я приготовлю завтрак, — настаивала Элисон. — Что ты хочешь? А ты, папа?

— Я бы съел быка, — улыбнулся папа.

— Но не моего, пап, — решительно сказал Вилл. — Ведь это меня похитили, так что вставай в очередь, о'кей?

Глава 28

Эндрю заварил чай, а Элисон наготовила горы еды. Все было очень вкусно. Мы с Эндрю ели с таким же аппетитом, как и другие, хотя только недавно завтракали. Правда, угощение матери не считалось настоящей едой. По крайней мере, так я говорила себе каждый раз, когда подъедала в машине после обеда в доме родителей.

Дермот позвонил в полицию, чтобы сообщить им, что Вилл вернулся домой. Как только мы закончили завтракать, в дверь позвонили. Дермот пошел посмотреть, кто там, и через две минуты привел в кухню мою старую знакомую Хилари Торнтон. Она улыбнулась своей улыбкой многоопытного полицейского.

— Доброе утро всем, — поздоровалась она, убирая за ухо прядь седых и жестких, как проволока, волос.

— Детектив Торнтон! — воскликнула я. — Что вы здесь делаете? Или вы, как супермен, работаете по 24 часа в сутки?

Хилари Торнтон рассмеялась.

— Я еду домой, Эллен, и по дороге решила заглянуть посмотреть, как вы сегодня себя чувствуете.

Мать с упреком посмотрела на меня. Я вздохнула, поняв, что сказала что-то не то.

— Мы познакомились вчера вечером, когда похитили Вилла, — объяснила я, решив не упоминать того факта, что мы еще встречались в день, когда взорвалось письмо-бомба. Возможно, я была усталой и взвинченной, но не совсем дурой. Я прекрасно знала, что у мамы будет припадок, если она узнает, что кто-то прислал мне письмо-бомбу.

— О, заходите, пожалуйста, — приветливо улыбнулась мама, подходя к женщине-полицейской. — Я — Филлис Грейс. Хотите чаю или что-нибудь перекусить?

— Нет, спасибо, Филлис. Я сыта. Рада познакомиться. Кстати, меня зовут Хилари Торнтон.

Две пожилые женщины пожали друг другу руки.

— Я хочу поблагодарить вас и ваших коллег за помощь, которую вы оказали в… возвращении Вилли домой, — торжественно произнесла мать, а отец вышел вперед и поздоровался с Хилари Торнтон за руку.

Она улыбнулась и быстро обвела взглядом всех собравшихся.

— Боюсь, что это не наша заслуга. Вилл как будто сумел освободиться сам. Как ты, Вилл?

Вилл проглотил еду.

— Спасибо, хорошо. Я боялся, что вывихнул кисть, когда они швырнули меня в фургон, но, думаю, что это был просто ушиб…

Вилл помахал в воздухе рукой. Мы все уставились на нее так, словно это было нечто необыкновенное.

— Вывихнутая кисть не очень серьезная травма, но для гитариста это целая трагедия, не правда ли, Вилл? — сказала Хилари Торнтон.

Вилл кивнул.

— Особенно теперь, когда у нас так много выступлений и мы можем поехать куда-нибудь на гастроли.

— Моя дочь тоже поет в какой-то группе, — сообщила Хилари Торнтон, вынимая из кармана пальто из верблюжьей шерсти тонкий блокнот, переплетенный проволокой.

— В самом деле?

Хилари Торнтон кивнула.

— Группа «Флипсайд».

Вилл даже подпрыгнул на своем стуле.

— Вы шутите. Вы мать Кьяры Торнтон?

Гостья кивнула и удивленно подняла брови.

— Вы о них слышали?

— Слышал ли я?! Мы в прошлом месяце выступали вместе с ними. Надо же! Мать Кьяры Торнтон. Кьяра — блестящая певица! Она потрясающая!

— Я принимаю это как комплимент, — сказала Хилари Торнтон, и они с матерью обменялись понимающими взглядами. — Возможно, мне лучше получить объяснения Вилла в другой комнате? Это займет всего несколько минут, а потом я больше не буду вам мешать.

Вилл посмотрел на меня и улыбнулся. А затем отодвинул стул от стола.

— В гостиной? — спросил он.

Хилари Торнтон кивнула.

Когда Вилл и детектив покинули кухню, воцарилась напряженная тишина. Никто не произносил ни слова. Единственными звуками были шум воды — Эндрю мыл посуду — да тихое постукивание пластмассовой ложки Кьерана о край его высокого стульчика. Я страшно устала. Мои глаза щипало, как будто они были наполнены кислотой, но я не шла спать. Словно какая-то суеверная часть меня опасалась, что зло вернется, если мы не будем все вместе. Вода в кране издавала тихие булькающие звуки, исчезая в канализационной трубе.