Ева Модиньяни - Женщины его жизни

Они вернулись в белую, по-монашески скромно обставленную комнату, где состоялась их первая встреча, и сели на диван с подушками цвета луговой зелени. Магнолии в вазах источали дурманящий аромат. На низком столике из плетеного тростника слуга поставил чайник и бутылку виски.

– Я говорю впустую, ты меня не слушаешь, – сказал Асквинда с упреком.

– Я тебя слушаю, – запротестовал Бруно. – Я только не хочу слушать голос твоего страха. Хочу слушать воина, а не перепуганного отца.

Зулусский князь сделал нетерпеливый жест, как бы отмахиваясь от этих вздорных речей:

– Ты должен вернуться в Европу и забыть, что на карте существует эта ничтожная точка.

– Квамминга, супруг королевы мертвых, – возразил Бруно, – не сможет принять принцессу Маари, если она не будет отомщена.

– Но ее убийца мертв, – он хотел любой ценой остановить раскручивающуюся пружину насилия и ради этого готов был предать забвению все, во что верил.

– Это всего лишь палец, спустивший курок, – уточнил Бруно. – Голова, отдавшая приказ, все еще на своих плечах.

– Я сместил начальника полиции, – заметил старик. – Его будут судить.

– Это не вернет Маари к жизни. – Бруно закурил сигарету и глубоко затянулся. Едкий дым обжег горло и легкие, но на минуту ему стало легче.

– Твоя месть тоже не воскресит ее, – в этом разговоре они никак не могли прийти к соглашению.

– Я вернусь в Европу, – пообещал Бруно.

– Возьмешь с собой Санни? – с надеждой спросил старик.

– Я возьму Санни, но не сейчас, – со свойственной ему непринужденностью он закинул ногу на ногу.

– Возвращайся в Европу и постарайся найти компромисс. – Понесенная утрата и страх за внука делали старика еще более уязвимым, а болезнь не позволяла слишком далеко заглядывать в будущее.

Опыт научил Бруно ничему не удивляться. Вот и теперь слабость старого князя, боявшегося не за себя, а за него самого и за внука, не застала его врасплох.

– Успокойся, Асквинда. Я не позволю себя убить или поставить под угрозу жизнь Санни, – обращаясь к несчастному старику, сраженному горем, он говорил со всей нежностью и убеждением, на какие был способен.

– Чоо Аваба будет охранять твоего сына, пока ты вдалеке. – Старый князь вновь обрел прежнюю гордость и был благодарен Бруно за поддержку.

Барон улыбнулся и отпил глоток виски.

– Я оставлю свой самолет в аэропорту Умпоте, – объяснил он, чертя пальцем правой руки по столу, как по карте с точным указанием маршрута его передвижений.

– Как же ты уедешь? – Теперь Асквинда был полностью поглощен разговором. Он налил себе чаю.

– Сегодня ночью я пойду в джунгли и пересеку границу с Наталем, – палец Бруно вычерчивал по столу маршрут. – Повторю в обратном направлении тот путь, которым пришел убийца. В Натале найду друзей, которые отвезут меня в Дурбан. Оттуда улечу обычным рейсом в Йоганнесбург, из Йоганнесбурга в Рим, а из Рима в Палермо. И пусть все думают, что я еще здесь. По крайней мере в течение месяца.

– Я все сделаю, чтобы твое желание было исполнено. – Непонятно было, откуда старый Асквинда черпает жизненную силу и энергию, сверкавшую в этот момент в его взгляде.

– Именно этого я и ждал от тебя, отец, – улыбнулся ему Бруно.

– Но они будут продолжать тебя искать, – в голосе князя вновь послышалась тревога.

– Я этого и добиваюсь.

Пение плакальщиков умолкло, наступило торжественное молчание.

– А если тебя найдут?

– Нет, Асквинда, – твердо ответил Бруно. – На сей раз я их найду. Даю тебе слово. Ты же знаешь, я не бросаю слов на ветер.

Бруно и маленький Санни прощались в комнате мальчика. Рядом с ними был и Чоо Аваба, воин, охранявший жизнь внука и наследника Асквинды с самого его рождения. Это был огромный негр с доброй улыбкой и тихим голосом. Его прозвали Чоо Авабой за его могучий храп.

Глаза у Санни припухли и покраснели, но он не плакал.

– Ты устал, малыш, – сказал Бруно.

– Воины никогда не устают, – решительно ответил мальчик.

Он хорошо владел собой, и Бруно посмотрел на него с гордостью.

– Когда воины еще маленькие, они иногда устают, – старался он убедить сына.

– Я уже не маленький, папа, – возразил мальчик. – Я зулусский князь.

– Ты вел себя очень храбро, – похвалил его Бруно.

– Да, папа. – Мальчик крепился, но губы у него вздрагивали.

– Я должен уехать, – он не знал, какой реакции ему ждать.

– Знаю. – Санни неподвижно стоял перед отцом, маленький и непреклонный.

– Береги дедушку. – Бруно старался отвлечь его, взывая к чувству долга.

– Я буду его беречь, – сказал мальчик, – обещаю.

Бруно хотел заговорить с ним о матери, необходимо было заговорить о ней, чтобы вызвать слезы, иначе горе могло бы раздавить сына тяжелым камнем.

– Ты должен молиться за маму, – напомнил он.

– Почему этот человек ее убил? – спросил Санни холодно и безучастно.

– Это была ошибка. Он хотел убить меня. – Нет, ему решительно не удавалось расшевелить сына.

– Почему он хотел тебя убить? – спросил мальчик.

– Потому что без меня князь Асквинда остался бы в одиночестве, – ответил Бруно. – А когда человек одинок, стар и болен, его легче победить.

– Чего хотят наши враги?

– Хотят захватить рудники Бурхваны, хотят разрушить все, что твой дед, Асквинда Умпоте, построил для своего народа.

– Но ты же не дашь его в обиду, правда? – мальчик хотел, чтобы отец, которого он так любил и уважал, обнадежил его.

– Мы вместе будем его защищать, Санни.

– Я буду тебя ждать, – голос малыша прерывался от волнения. – Папа?

– Да, Санни.

– А что будет, если воин заплачет?

– Ничего. Был один великий воин, может быть, самый великий из белых воинов, его звали Ахиллом. Так вот, когда враг убил его лучшего друга, он заплакал. И ничего не случилось. Все по-прежнему считали его доблестным бойцом.

– Спасибо, папа, – мальчик крепко обнял его и разрыдался.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ

Великан с серебрящейся от седины головой, шагавший ему навстречу на фоне массива Монте-Пеллегрино по асфальтовой дорожке аэропорта Пунта-Раизи, словно возник из летнего марева. Термометр показывал тридцать пять градусов в тени.

Бруно сошел по трапу рейсового самолета, прибывшего из Рима, и подошел к встречавшему. Густая шевелюра, светлая в молодости, а теперь попросту седая, оказалась выше темноволосой головы Барона, когда они крепко обнялись и замерли, не отпуская друг друга.

– Как я рад снова тебя увидеть, Кало, – воскликнул Бруно. Теперь он чувствовал себя в безопасности и в полной боевой готовности.

– Поехали домой, – сказал Кало.

На площадке стояли люди, ожидавшие немногочисленных прибывших пассажиров. – Все в порядке? – спросил Барон, кивнув в сторону небольшой группы встречающих.