Эмили Магуайр - Приручение зверя. Новая Лолита

— Похоже, мы все делаем не так, — смеялся Дэниел. — Мы должны больше времени уделять предварительной игре и больше средств тратить на свечи и чувственные ткани.

— Да, они тут пишут, что свечи помогают предстать в выгодном свете, скрывая предательские морщинки.

— Хм, тогда обязательно купим несколько свеч. У тебя ужасные морщины в уголках глаз, Сара.

Сара перелистнула страницу с возмущенным фырканьем.

— Никогда не понимала этой ерунды о чувственности. То есть, если хочешь потрахаться, почему бы просто не заняться этим?

— Некоторые говорят, что это скучно. Ты-то не такая девочка, которая будет лежать на спине, прикрывшись простыней, и глазеть в потолок. Слава богу.

— Я не об этом. Секс должен быть активным и агрессивным. Он должен быть сырым, как мясо. Если ты знаешь, что хочешь человека, зачем тебе тратить время на зажигание свеч?

— Потому что предвкушение может быть сладким. История наших отношений — тому доказательство. Разве ты не ценишь их выше из-за того, что мы так долго ждали?

— Вовсе нет. Разве ты не жалеешь о потраченном времени, которое мы могли бы провести вместе?

— О боже, Сара, да. Каждую минуту.

Как-то раз вечером Сара вышла из душа и увидела, что Дэниел лежит на кровати и рассматривает журнал. От двери она разглядела крупный заголовок «Подготовьте тело к пляжу!» и фотографию на всю страницу: крупный план девичьего паха, едва прикрытого прозрачными белыми стрингами, демонстрирующего результат «полной» восковой эпиляции. Дэниел не заметил, что Сара вошла, что она может увидеть его сузившиеся глаза и приоткрытый рот. Она беззвучно попятилась из комнаты, задумавшись, не те ли чувства испытывала его жена, когда поймала его с фотографиями Сары: возмущение его желанием гладкой молодой плоти и отвращение к себе за то, что она не могла дать ему то, в чем он нуждался.

На следующий день Сара поехала в сиднейский салон, упомянутый в статье, и не чувствовала ничего, кроме решимости, когда разделась, и мужчина по имени Ники размазал горячий воск по всему ее телу.

Вернувшись в квартиру, Сара разделась и встала перед большим зеркалом. Она себя не узнала. Дело было не только в отсутствии волос; сказались месяцы безвыходного пребывания в квартире, почти без еды и без сна. Почти нет грудей, нет бедер и ягодиц. Без женственных изгибов и волос она была похожа на новорожденного ребенка или инопланетянина. Одна голубоватая кожа и слишком большие глаза. Она попыталась увидеть себя глазами Дэниела, попыталась определить, что в этой пустоте привлекало его. Она думала, что выглядит уродливо и ненормально. Она не понимала, что заставляет его хотеть этого.

В ту ночь она получила ответ. Дэниел обезумел. Он сказал, что она представляет себя как вызов его чувству приличия и самоконтролю; что такое приготовление своего тела — признак шлюхи, и значит, именно такого обращения она ожидает; что, принимая позу подростка, она просила его стать ей отцом, властвовать над ней, наказывать ее; что она предлагает себя как чистый холст и не должна удивляться, если он захочет оставить на нем отметины; что ее неестественная гладкость спровоцирует неестественное насилие; что жестоко с ее стороны провоцировать его на действия, о которых он потом пожалеет; что она достойна презрения, так манипулируя его желаниями; что она гениально умеет догадываться о том, что ему нужно, без слов; что ее чуткость и великодушие пристыдили его; что она чудесна, божественна, невозможно совершенна и что его любовь к ней невозможно описать.

На следующее утро она едва могла двигаться, но все же заставила себя дотащиться до зеркала и встала перед ним, улыбаясь себе, хотя лицо ее болело так же, как все остальное. Вчера она была арктическим пейзажем: ледяная пустота, ничто. Дэниел вызвал ее к жизни. Зубами и ногтями, ремнями и пряжками, спичками и стеклом он придал ей текстуру и цвет. Его тьма, самое худшее в нем было написано на ней. Она была довольна, что он так ее пометил.

А потом как-то раз в пятницу днем Дэниел не вернулся домой с работы. Сара не хотела раздражать его — вдруг он просто забыл предупредить ее о позднем собрании — и ждала до семи часов, пока не позвонила сначала ему на службу, а потом на мобильный телефон. Оба звонка поступили на его голосовую почту, как и сотни звонков, которые она сделала в следующие четыре с половиной часа.

В одиннадцать тридцать он вошел и прошел мимо гостиной, где она сидела, рыдая, на полу, в ванную. Сара побежала за ним, но дверь захлопнулась.

— Где ты был? — крикнула она.

Ответа не было. Она стояла, вслушиваясь в шум душа. Когда вода перестала течь, она снова спросила:

— С тобой все в порядке?

Он открыл дверь и вышел.

— Все замечательно.

Он обошел ее и вошел в спальню.

Охваченная паникой еще более сильной, чем когда его не было, она пошла за ним.

— Что случилось?

Он сел на кровать, вытирая ноги.

— Совершенно ничего, Сара. — Он не смотрел на нее.

— Я так волновалась. Я не могла до тебя дозвониться и не знала...

— Я пошел пропустить стаканчик в тишине и покое. Ключевое слово «тишина». Просто не мог вынести мысли о том, что приду домой, и весь вечер мне придется слушать твою нескончаемую болтовню. — Он встал и повесил полотенце на спинку кровати. — Так что, пожалуйста, заткнись, или мне придется вернуться в паб.

Сара смотрела, как он откинул одеяло и забрался в постель. Сегодня утром он возбудился, когда они прощались, и трахнул ее в холле при открытой двери. Когда она кончила, то укусила его слишком сильно, и ему пришлось переодеть рубашку из-за крови на воротнике. Выходя, он сказал: «Не знаю, смогу ли когда-нибудь спокойно смотреть на тебя, чтобы мне сразу не захотелось тебя съесть».

Сара разделась, выключила свет и скользнула под одеяло рядом с ним. Когда она попыталась поцеловать его, он фыркнул и свернулся в комочек на краю кровати.

— Дэниел? Почему ты такой?

Он вздохнул.

— Я же тебе сказал.

— Тебя раздражает моя нескончаемая болтовня?

— Да, а также твоя бледная рожа и костлявая задница.

Сара знала, что он воспользовался оскорблениями, чтобы отвлечь внимание от того, что действительно было не так. От этого они не стали менее болезненны. Она несколько раз глубоко вдохнула.

— Хочешь, чтобы я ушла?

— Да, неплохая идея. Иди, раздражай ка-кого-нибудь другого своего любовника. Уверен, что хотя бы один из тысячи приютит тебя на ночь.

— Хорошо, хватит. — Сара включила ночник, перелезла через него и присела на край кровати, глядя ему в лицо. — Скажи мне, что случилось, Дэниел, или я правда уйду.