Семья в долг - Александра Багирова

обстоятельств, - полосует ее стальными глазами, словно лезвиями.

- Конечно! Это ленка сговорилась с Бодей! Они и Стаса подставили! Помоги мне, любимый! Разберись с ними! – глаза лихорадочно бегают, косо поглядывает в сторону своей «ожившей» жертвы.

- И убивать ты меня не хотела? – Богдан делает шаг к ней.

- Что за вздор! Я тебя сто лет не видела.

Искусно изворачивается. Гадюка уже на сковородке, и делает вид, что ничего не происходит.

- Спектакль окончен, Слава, - Константин напряжен, вижу, как пульсируют вены на шее, как ходят ходуном желваки.

- Любимый! Что они тебе наговорили?! Это все ложь! Это она убийца! – тыкает в меня пальцем.

- Сколько у тебя «любимых», Слава. А когда-то я им был, - Богдан сжимает руки в кулаки.

- Ты пройденный этап, фыркает. Мы уже давно все выяснили с мужем. Он простил меня за прошлые ошибки, как и я его, - вскакивает с кресла и виснет на шее у Константина.

И тут же летит на пол. Муж, уже, скорее всего, бывший, отшвыривает ее от себя.

- А зачем верить словам, если можно посмотреть кино, - достает мобильный, находит нужный файл, наклоняется и тычет ей в лицо, - Вот ты, Слава, во всей красе. Полюбуйся на себя.

Он показывает ей видео попытки убийства Богдана.

- Это не я! – визжит так, что у меня уши закладывают.

- Это была ты, Слава, - Богдан нависает над ней. – Твой голос на видео, я тебя узнал.

- Ты! Кто тебе поверит! У тебя же мозг проспиртован! От человека ничего не осталось. Ты ничтожество! – раздается звук пощечины, у Богдана не выдержали нервы.

- Я не ангел, и совершил ошибки. И мне за них платить, как и тебе, Слава. Песенка спета.

Она держится за щеку рукой. Всхлипывает.

- Любимый! Накажи его, заступись за меня. И я отблагодарю. Я заглажу свою вину. Поверь, мне нужен только ты, - встает на колени, ползет к Константину и обхватывает его за ноги.

Он смотрит на нее сверху вниз. В глазах замечаю боль, что идет из глубины, темная, мрачная, всепоглощающая.

- Ты мне не нужна, Слава, - говорит медленно, по слогам. – Ты мне противна, - отталкивает от себя. Отходит.

- Это они тебя настроили! Да! – поворачивается к Богдану, - Что ты творишь?! Я ведь просто пошутила!

- Содержимое капельницы говорит об обратном, - у Богдана в глазах тоска.

- Это конец, Слава.

- Нет! Костя, ты не можешь! Мы семья! Я стану лучшей женой, только поверь мне! – стоит на коленях, сложа руки как в молитве, а глаза – там пустота и ненависть.

- Подсунуть брату Ульяну была твоя идея?

- Не защищай Стаса! Ты не имеешь права! Он лишил меня всего! Сын безродной девицы, вечное свидетельство измены моего отца, это он лишил маму покоя, меня отцовской любви, а нас с тобой законного наследства! Это все должно было быть нашим, Костя! Как ты не понимаешь, я боролась за нас! – по ее щекам текут слезы, она близка к истерике. Она сожалеет лишь о том, что попалась. – Ульяна помогла бы мне вернуть все. Я бы закончила раньше, но мама хотела, чтобы Стас помучился. Его надо было свести с ума. А потом один план дал сбой, потом второй, и приходилось на ходу все корректировать, - закрывает лицо руками и издает жуткий вопль.

- Зачем вы делали из меня Викторию после аварии? – задаю мучащий меня вопрос.

Поднимает на меня заплаканное лицо, смотрит с презрением.

- Идиотка! Все же ясно! Чтобы в нужный момент ты «воскресла», Стас бы мучился сомнениями. А потом бы его не стало. А ты бы осталась вдовой, матерью сопляка,  и отдала нам наследство. Были и другие варианты, как тебя использовать. Когда произошла авария, мы не знали, понадобишься ли ты, может, он бы так мозгами поехал. Мы подстраховались, плюс у некоторых людей были свои счеты с тобой, им нравилось, что из тебя лепят в больнице. Мне лично было чхать, что там с тобой происходит, - кривит красный рот.

Понимаю, что до конца всех схем она не знает. Как Стас и говорил, умом она не блещет.

- А про то, что меня держали в подвале, знала?

- Потом узнала. Когда ты уже в больничке загорала. Изначально это была инициатива Ульяны и того… ее шестерки, - переводит взгляд на Константина, - Видишь, я не так уж и замешана. Я тоже жертва обстоятельств. Давай все забудем, любимый! Вот увидишь, отныне наша жизнь изменится.

- Ты права, изменится. Тебя ждет камера, в которую ты так усиленно пыталась посадить своего брата. А нас больше нет. Мог, я бы вычеркнул из памяти каждое мгновение, проведенное с тобой.

Константин сжимает в руках телефон, так что белеют костяшки пальцев. Еще немного и раздавит аппарат. Отворачивается к окну. Делает короткий звонок.

- Уже можно, - отключает вызов.

- Богдан! – ползет к нему на коленях. – Я дам тебе еще один шанс! Мы будем с тобой счастливы. Как ты всегда и хотел!

- Ты больна, Слава, - делает два шага назад.

- Да, больна, любовью к тебе! А хочешь, - ползет за ним, - Я тебе правду расскажу! Ты ведь даже не подозреваешь, кто твоя мать!

- Что ты несешь?! Хватает ее за волосы.

- Я знаю твои тайны! Я помогу тебе, а ты поможешь мне!

 В комнату входят полицейские.

- Говори? – рычит Богдан.

- Спаси меня!

- Оставь, Бодя, - Константин говорит на удивление ровным голосом. – Забирайте ее, - кивает полицейским.

- Но она…

- Я потом сам тебе расскажу.

Слава сыплет проклятиями, брыкается, кусает, царапает полицейских, извивается как змея, брызжет слюной и дико вопит. Им не сразу удается с ней справиться и надеть наручники. Ее уносят, а у нас еще долго в ушах стоят ее вопли.

- Прибить бы ее, - смотрит ей вслед Константин, - Но лучше пусть помучается в клетке.

Глава 23

К дому мачехи Стас шел пешком. Какой бы отличной ни была камера, но свобода – это отдельный вид кайфа. В полной мере он начал ее ценить, когда лишился. Костя позаботился, чтобы у него были отличные условия, но решетки не давали забыть, где он находится. Плюс обвинения были вполне