Он меня достал. Она меня достала (СИ) - Блашкун Елена

— Ника, если мы продолжим еще хотя бы минуту, я просто не смогу остановиться, — цепляясь за последние крупицы сознания, произнес Алекс, надеясь дать Нике выбор, но та посмотрела на него и решительно поцеловала. Похоже, жалела она только об одном — что придется оторваться друг от друга, чтобы избавится от мешающей одежды.

Глава 24

Ника раздраженно сжала руль и со злостью посмотрела на экран телефона.

— Может, ты все-таки ответишь? — робко предложила Марина, но в ответ сестра только мотнула головой.

— Нет, я и так ему все сказала уже. Ну надо же, в конце концов, быть мужчиной и суметь понять и принять тот факт, что мы с ним больше не пара! Да куда ты прешь…? — только присутствие Маши заставило блондинку прикусить язык и не высказать все, что она думает о водителе подрезавшего ее автомобиля. Однако, тон оказался слишком резким, и девочка заплакала. Еще бы — она слишком устала за весь день, а мама уже не один час не давала ей заснуть — сначала ждали Нику, а после — ехали домой. Из-за съеденного торта с кремом в машине малышку то и дело укачивало, так что приходилось ехать, не торопясь и делая частые остановки.

— Ну же, золотце, не плачь. Смотри, тут твой любимый зайчик, — Марина протянула дочери игрушку, и та на время успокоилась, прижимая ее к груди. — И все же, не думаю, что Сережа стал бы названивать тебе просто так. Ответь — от тебя же не убудет, — примирительно сказала она сестре. Ей они всегда казались красивой парой, да и Суворов-младший с особым трепетом всегда относился к Нике.

— Марина, отстань! Я не хочу его слышать! Ничего нового он мне не скажет! Я хорошо взвесила это решение, так что не о чем говорить. Я не люблю его. Не люблю! Причем давно. Терпела, сколько могла, считая, что это все депрессия, или просто приелись отношения, потому что ушла их острота, но… нет. Это не так. Я не испытываю больше к нему никаких чувств — ни нежности, ни желания, ни даже ревности. Иногда проскакивает злость и раздражение, но даже они не такие, как к любимому человеку. Разве в таком случае можно говорить об отношениях? Я не хочу такого для себя. Слава богу, у меня еще достаточно времени, чтобы найти человека, рядом с которым я захочу просыпаться каждое утро. А быть с Сережей из-за привычки или жалости… Нет, это не по мне, — Ника мотнула головой и нажала педаль газа — дорога тут была ровной и прямой, так что можно было себе позволить разогнаться.

— Сестричка, ты серьезно до сих пор веришь в сказки о любви? — Марина улыбнулась Нике и так же, как она, скептически приподняла бровь.

— Да, я в это верю, и не смейся! Ты же нашла Мишу, и все у вас отлично. Я не знаю никого, кто бы с такой нежностью смотрел на свою вторую половинку! И это не говоря уже о том, что у вас появилось вот такое счастье, — Майер не стала оборачиваться, чтобы посмотреть на племянницу, но бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида.

— Вот именно, Ника — больше нет никого. Да и у нас, наверно, ты не замечаешь каких-то своих мелких недомолвок, — пожала плечами девушка.

— Да брось, у всех они есть, и у вас я их тоже замечаю. Но это не мешает вам любить друг друга и ценить, несмотря ни на что.

— Права была мама — ты у нас идеалистка и фантазерка, — рассмеялась Марина.

— Ой, а тебе лишь бы поддеть меня, — скорчила гримасу Ника и слегка сбросила скорость — в этой части города было много перекрестков, и не всегда водители притормаживали, чтобы пропустить кого-то, из-за чего случалось немало аварий. Хорошо хоть они были уже недалеко от дома.

Машина подскочила на очередной яме, и Маша расплакалась — ее любимый зайчик упал на пол, и ей никак не удавалось достать его.

— Блин! Машут, я сейчас его достану, успокойся. Ты же знаешь, что креслице не отпустит тебя, пока машинка не остановиться, — Марина постаралась успокоить дочь и дотянуться до игрушки, но сделать это не получалось — ремень безопасности крепко держал ее и не давал достаточно далеко вытянуться. Негромко выругавшись, она нажала на кнопку и отстегнула его.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Марин, сядь на место, сейчас уже приедем! — тут же начала ругаться на нее сестра.

— Ага, а пока эти десяти минут будем ехать, Машка нас пары лет жизни лишит. Ты же знаешь, какая она у меня громкая. Есть! — победно вскрикнула девушка, извлекая из-под сиденья плюшевого любимца.

Ника хотела было возмутится ее беспечности, но не успела этого сделать — яркий свет фар сбоку ослепил ее, а резкий удар в водительскую сторону отозвался волной боли во всем теле. Машину закрутило, будто под колесами был лед, а не асфальт, и последнее, что увидела девушка, было удивленное и испуганное лицо Марины. В салоне по-прежнему звучал плач Маши.

— Ника! Ника! Ника-а-а! Да проснись же ты! Прошу, проснись! — граница между сном и явью все еще была слишком зыбкой, но теперь Ника ясно понимала, что кто-то трясет ее за плечи, а сама она находится в комнате, а не салоне покореженного автомобиля. Осознав это, она бросилась на шею к Алексу и прижалась к нему. Слезы сами собой покатились по ее щекам, но тот, с такой нежностью и силой прижимал ее к себе, что страх понемногу отступил. Он долго поглаживал ее по спине, приговаривая какие-то нежные слова, но Ника все всхлипывала — перед глазами стояло лицо сестры в последние минуты ее жизни.

Алекс на минуту отстранился, потянувшись за водой, но сразу же вернулся и подал стакан ей. Девушка не задумываясь сделала несколько жадных глотков, и это помогло ей немного прийти в себя.

Сразу же стало стыдно за свое поведение и то, что Алекс увидел ее такой, так что пришлось отстраниться. Руки по-прежнему тряслись, и девушка спрятала их, чтобы мужчина ничего не заметил.

— Ника, что-то произошло? — на лице Алекса было неподдельное беспокойство — он очень волновался за нее, и это снова заставило девушку разнервничаться. Она сжала губы, чтобы дрогнувший голос не выдал ее, и покачала головой. — Тебе что-то приснилось? — продолжил допытываться он, и Ника снова покачала головой. Что она могла сказать? Это мог быть сон, а, может, и утраченное воспоминание о самом страшном дне в ее жизни.

Алекс вздохнул и понял, что сейчас допытываться нет смысла, и единственное, что он может сделать — успокоить Нику. Он удобно облокотился на подушки и утянул девушку за собой. Она не сопротивлялась, так что сразу же положила голову ему на плече, хотя все еще была растеряна из-за случившегося. Громов стал легко поглаживать ее голову, перебирать волосы. В детстве родители часто делали так, если ему снились ночные кошмары. Спустя некоторое время Ника немного расслабилась, а ее дыхание стало ровным и размеренным.

Что же могло ее так напугать? Прежде он никогда не видел, чтобы люди в одну секунду вдруг начинали кричать и плакать посреди ночи. Он очень испугался этого в первую секунду, но, увидев, как во сне побледнело лицо девушки, а по щекам заструились слезы, сразу же постарался ее разбудить, но та будто была затянута в омуты сна и не могла оттуда выбраться. Решив, что это может быть последствием сотрясения мозга, Алекс готов был убить брата. Наверно, у него появилось несколько седых волосков за те несколько минут, что он тряс Нику. Она никак не приходила в себя и только извивалась в его руках.

Когда ее глаза наконец-то раскрылись, Громов увидел в них столько страха, сколько бывает у загнанного в ловушку животного. Он тут же прижал ее к себе, но девушку била мелкая дрожь, а тело было холодным. Наверно, Ника даже не заметила, как он накинул теплый плед на ее плечи и прижал к себе. Впервые Алекс жалел, что не может физически разделить с кем-то его страхи. С другой же стороны, он был рад, что в эту ночь оказался с ней рядом — не хотелось бы, чтобы Ника переживала что-то подобное в одиночестве.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

До самого утра сон мужчины был тревожным и рваным — он каждую минуту прислушивался к дыханию девушки, что так уютно устроилась у него на плече, и поправлял сползающий плед.

Рассвет, как это обычно и бывает, унес вместе с ночной тьмой и все страхи. Они проснулись поздно, потому что сон обоих был неспокойным. Ника первой приоткрыла глаза и сразу же поняла, кто с ней рядом. Почему-то не было стыдно за то, что она так быстро «сдалась» и оказалась в постели с Алексом — об этом она нисколько не жалела, хотя никогда не считала себя легкомысленной. Произошедшее казалось ей вполне логичным и закономерным результатом их отношений. Возможно, немного скоропостижным, но какая разница? В эти дни ей абсолютно не хотелось думать о морали, правилах общества и прочей чуши.