Бернард Глэмзер - Небесные девушки

— Я тебя не понимаю, дорогая. Я не понимаю, как устроена твоя голова.

Я вышла из номера в полном отчаянии. Было невозможно находиться здесь с тремя девушками, готовящимися к свиданиям. Каждая из них была в поту и хотела принять душ и одеться, но Альма, как обычно, заняла ванную, и открытая война могла вспыхнуть в любую минуту. Я спустилась в вестибюль, бормоча себе под нос снова и снова: «Суббота, вечер, никакого свидания. Суббота, вечер, никакого свидания», и вдруг я заметила, что, прогуливаясь в вестибюле, всматриваюсь в мужчин, а они разглядывали меня (и поглядывая искоса) и смотрели мне вслед. Мой Бог! Что за ужас!

Удивительно, что можно загнать в свое подсознание другого человека только потому, что другой человек стал твоей частью третью неделю подряд, хотя ты с ним и не встречаешься.

И в тот момент, когда я поняла, как безнадежно было мое подсознание, я подумала: «О'кей, детка, существует лишь один путь реализовать это дело»; и я вошла в телефонную будку, со стуком закрыла дверь и сказала холодной телефонистке:

— Соедините меня с номером тысяча двести восемь, пожалуйста, — И стала ждать.

Он сказал, подойдя через пять секунд:

— Хелло.

— Доктор Дьюер?

— Да.

— Это мисс Томпсон.

Он, разумеется, был ошеломлен.

— Да, да, да, — сказал он.

— Я надеюсь, вы не забыли о моем звонке вам в субботу вечером?

— Кэрол, я только что звонил вам.

— Это правда?

— Абсолютно.

Я сказала:

— Я звоню из вестибюля. Номер телефона здесь — двадцать шесть, — и я положила трубку.

Через пару мгновений зазвонил телефон. Я дала ему прозвонить шесть раз, потом подняла трубку и сказала:

— Хелло?

— Кэрол…

— Извините меня. Кто это?

— Рой Дьюер.

— Ну, доктор Дьюер! Какой сюрприз! Как мило, что вы позвонили. И что я могу сделать для вас, доктор Дьюер?

— Кэрол, вы верите мне? Я хотел позвонить вам каждый вечер на этой неделе, каждый вечер.

— Доктор Дьюер, вы говорите очень приятные вещи.

— Я вам не лгу.

— Ну, доктор Дьюер, я никогда даже ни секунды не думала, что вы мне лжете.

— Кэрол…

Я не могла сдержать свой голос:

— Рой, о Рой, я почти умираю от одиночества. Рой, я так одинока и несчастна. Я хочу умереть.

— Вы в вестибюле?

— Я еще в вестибюле, Рой, я еще у телефона с номером двадцать шесть.

— Я сейчас спущусь. Я встречу тебя в кафе.

Я не сказала «до свиданья», не поблагодарила, а положила трубку и пошла в кафе, села за столик, разглядывая рисунки растрепанных пастушек; и в самом деле, он пришел через пару минут и сел, глядя на меня. На нем были серые брюки и серая рубашка, узкий однотонный бледно-желтый галстук и серый спортивный пиджак, а за стеклами роговых очков его серые глаза были жесткими, но тревожными.

— Хелло, — сказал он.

— Хелло. Ты хочешь извинить меня за звонок тебе?

— Конечно, нет.

— Я никогда раньше не звонила мужчине вот так, как сейчас. Я стыжусь самой себя. Доктор Дьюер, психиатров обучают, как быть жестоким?

— Не говори так.

— В четвертый вечер (с момента моего прибытия сюда) ты повел меня на пляж и поцеловал. Ты помнишь этот смешной инцидент?

— Да.

— С того времени…

Он резко прервал меня:

— С того момента я люблю тебя. Ты хотела подтверждения этого?

— О, Боже мой, — сказала я. Затем я продолжила: — Закажи, пожалуйста, кофе. Со сливками.

Он повернулся и кивнул официантке, и мы не разговаривали, пока она не принесла нам обоим кофе в маленьких серебряных кофейниках с серебряным кувшинчиком для сливок и серебряной сахарницей. — Вы понимаете, как я себя чувствую? — спросила я, как только мы остались одни. — Я чувствую себя точно так, как та бедная девушка, которую беспокоила луна и которая совершенно обнаженная приходила поглядеть на вас в три часа ночи. Но я сделала это при ярком дневном свете.

— Извини меня.

— Я рада, что ты просишь прощения, Рой.

Он сказал:

— Я думал, что ясно все тебе объяснил. Я думал, что ты поняла.

— Что, Рой, дорогой?

— Невозможность для меня иметь отношения с девушкой, которая проходит подготовку в школе.

— Я помню, Рой. Ты сказал мне это. Я спрашивала тебя, возможны ли у нас какие-либо отношения, но ты никогда толком не объяснил этого. Сможешь ли ты иметь со мной отношения, когда я получу диплом?

Он ответил очень резким, хриплым голосом:

— Арни Гаррисон знает, что я люблю тебя.

— Ох! Я весьма рада, что ты сказал ему об этом до того, как сказал об этом мне.

Он ударил рукой по столу: хлоп!

— Успокойся! Прекратишь ли ты острить по моему адресу?

— Но действительно я восхищена тем, что мистер Гаррисон первым узнал об этом. Я не могла бы быть более счастливой.

— Вся школа знает об этом, — сказал он с отчаянием. — Все в мире знают!

— Как восхитительно. Ты напечатал это в «Майами гералд» или где-либо еще?

— Обо всех целях и намерениях, — продолжил он. Он смотрел на меня по-настоящему разозлившись. — Это было написано у меня на лице, когда я встретил тебя на прошлой неделе на играх джей-элэй, вот и все. Арни Гаррисон, Кэролайн Гаррисон, Пег Узбли, черт побери, они не могли не заметить этого. Арни сказал, это было самое смешное зрелище, которое он когда-либо видел за всю свою жизнь. Он сказал, что я сидел там весь вечер и светил, как луна, тебе в затылок. И потом, когда ты сказала мне позже… — Он остановился, снял свои роговые очки и сильно подышал на них.

Я сказала ослабевшим голосом:

— И мисс Уэбли догадалась?

— Будь уверена в этом.

— Она расстроена?

— Почему она должна расстроиться?

— Я думала, может…

— Настало время, когда ты, может быть, перестанешь думать. Она скоро выходит замуж за одного из наших пилотов. Если ты действительно хочешь знать факты, то я ужинал с ней пару дней назад, и она провела эти три часа, расточая тебе похвалы.

— Ох, Рой. — Я начала плакать.

Он снова надел очки и протянул мне свежевыстиранный носовой платок. Как опытный эксперт, он наверняка знал, что я собираюсь пролить одну или две слезы во время этого свидания.

— Возьми, — сказал он.

— Спасибо. — Я промокнула глаза и высморкала нос.

Он сказал:

— Арни обещал оставить тебя здесь, в Майами, после получения диплома. Это стало бы для тебя авиабазой. Он не упомянул мне об этом до последней ночи. Он только что приходил перед тобой и подтвердил это, так что и я… — Его очки снова мешали ему. Он снял их и зловеще поглядел на них. — Мы не были бы разъединены. Это очень важно.

Я встала, не говоря ни слова, и двинулась в туалетную комнату. Я там проплакала около десяти минут.

Он сказал, как только я возвратилась:

— Сегодня вечером я ужинаю с руководителем тренировочных полетов. Я не могу избежать этого. И не смогу возвратиться не слишком поздно. Могу ли я вместе с тобой завтра пойти на ленч?