Сьюзен Льюис - Танцуй, пока можешь

Я уже собиралась перейти дорогу, как вдруг Джессика, оставив «мерседес» с включенным мотором, вернулась к дому и быстро взбежала по ступеням. В это же время дверь открылась и оттуда вышел Александр. Он рассмеялся и крепко обнял жену. Джессика шутливо вырывалась и сквозь смех говорила, что она пошутила. Тогда Александр еще раз прижал ее к себе и сбежал по ступенькам к машине. Дверца захлопнулась, и «мерседес» отъехал от дома. Джессика смотрела вслед до тех пор, пока машина не скрылась за углом. После этого она повернулась, явно ожидая, что «мерседес» появится с другого конца площади. Но вместо этого Александр дал задний ход и притормозил буквально в нескольких сантимерах от жены. Я поспешно отошла обратно в тень. Когда машина проезжала мимо меня, Джессика все еще продолжала весело смеяться.

Дэвид подошел и сел на диван рядом со мной. Я сидела в примыкающей к столовой Голубой гостиной, комнате, которой мы пользовались крайне редко.

– Джеффри сказал мне, что ты вернулась, – объяснил он.

– Надоело развлекаться в одиночестве, – улыбнулась я в ответ. – А где Эдвард?

– Он вместе с детьми поехал навестить Вайолет Мэй. Ведь ярмарка всего в нескольких милях отсюда!

Вошла Мэри с подносом, и Дэвид разлил чай. Мы немного помолчали, глядя на язычки пламени, весело пляшущие в камине.

Но через некоторое время даже тактичный Дэвид не выдержал:

– Ты уже решила, что ответишь ему?

Я отрицательно покачала головой.

– Я даже не знаю, что мне делать.

Дэвид легонько обнял меня, и я прислонилась к его плечу.

– Я видела его. Собственно, ради этого я и ездила в Лондон.

– Я так и подумал. Ну, и что он тебе сказал?

– Ничего. Я не разговаривала с ним.

– Почему?

– Это не имеет значения.

– А если бы он все-таки знал о детях, как ты думаешь, он бы захотел их признать?

Я расплакалась.

– Да! Он хочет иметь детей. Он очень хочет иметь детей.

– В таком случае тебе, наверное, лучше все же позволить Эдварду их усыновить. Тогда, если даже их отец когда-нибудь и узнает о них, он все равно не сможет их отнять.

– Господи, как мне быть? Понимаешь, если бы Ал… если бы он узнал, что я могла даже подумать об этом, он бы…

– Он никогда ничего не узнает.

– Но мне же понадобится его разрешение.

– Не понадобится. Он то, что на языке закона называется «предполагаемый отец». А в этом случае ему совершенно необязательно сообщать об усыновлении.

Кровь бешено застучала в висках. Неужели это правда? Значит, у меня не оставалось никакой надежды…

– Необязательно сообщать? – прошептала я.

Дэвид уверенно кивнул.

– Эдвард уже советовался с адвокатом. Пойми, Элизабет, он очень хочет усыновить детей.

Я еще раз посмотрела на изуродованное, покрытое шрамами лицо Дэвида. Он любил брата и знал, как тот страдал, когда я пыталась сделать вид, что Джонатан – его сын. И сейчас его слова имели совершенно определенный подтекст – я была просто обязана позволить Эдварду усыновить детей, хотя бы из благодарности.

Итак, вопрос с усыновлением был решен. Шарлотта и Джонатан больше не принадлежали Александру.

Глава 22

Все мы надолго запомнили первый день Шарлотты в школе Святого Павла. Эдварду выпала честь лично отвезти ее туда, а так как Шарлотте исполнилось уже десять лет, ей было позволено сесть на переднее сиденье. Джонатан, которому надо было отправляться в детский сад только через неделю, настоял на том, чтобы сопровождать сестру. Мы с Кристиной, Канарейкой, Джеффри и Мэри стояли в дверях, махали им вслед и иногда украдкой вытирали слезинку. Шарлотта выглядывала из бокового окна «роллс-ройса», и ее серые глаза сияли в предвкушении чего-то нового и интересного. В этот же день по такому торжественному случаю в Лондон отправился Дэвид вместе с Дженифер Иллингворт. Но Шарлотта ничего не должна была об этом знать, прежде чем они не встретят ее у ворот школы.

Телефонный звонок раздался в половине четвертого. Никто не был виноват в том, что произошло. Кто же мог предположить, что восторженная десятилетняя девчушка, увидев любимого дядю, ринется прямо через дорогу и попадет под мотоцикл, как раз выезжавший из-за угла?

Когда мы приехали в больницу, Дэвид ждал нас около операционной. Рядом с ним сидел молодой паренек в кожаной куртке и со шлемом в руках. Я не могла оторвать от него взгляда, пока Кристина с трудом не увела меня прочь. Эдвард и Дэвид остались, чтобы поговорить с незадачливым мотоциклистом.

Прошло довольно много времени, когда наконец вышел доктор и пригласил нас пройти в боковую палату. Должно быть, я разрыдалась, увидев маленькое тельце, распростертое на кровати, потому что доктор резко обернулся и Кристина крепко обняла меня, пытаясь удержать. Но я вырвалась и бросилась к Шарлотте. От ее запястий, ноздрей и рта отходили какие-то трубки. Глаза были закрыты, а лицо казалось белее подушки. Я повернулась к врачу:

– Скажите, она… Она будет…

Доктор хмуро посмотрел на меня и снова склонился над Шарлоттой. Он и сам еще ничего не знал.

Через некоторое время Эдвард вышел из палаты вместе с врачом, и тот подробно описал ему, какие именно травмы получила Шарлотта. Я к тому времени еше не была готова это услышать. Я знала только одно: моя девочка может умереть, и я должна во что бы то ни стало находиться рядом с ней. Тогда-то я и начала молиться так, как не молилась еще никогда в жизни. Дэвид молился вместе со мной. Он был в состоянии шока, и доктор тщетно пытался уложить его в свободную палату дальше по коридору. Дэвид во всем винил себя. Если бы он пришел всего несколькими минутами раньше и успел перейти через дорогу, тогда Шарлотте не пришлось бы бежать ему навстречу и… Он бы никогда не опоздал, если бы тот проклятый таксист не заблокировал улицу с односторонним движением… Кристина пыталась успокоить брата. Эдвард молча держал мою руку. Тишину нарушал только пикающий звук какого-то прибора, на мониторе которого отражались неровные ритмы хрупкого организма Шарлотты…

В комнате было темно. Эдвард сидел рядом со мной с закрытыми глазами, но я чувствовала, что он не спит. Кристина тоже сидела рядом. Ее голова свесилась набок, а рот был слегка приоткрыт. Дэвида нигде не было видно, и я вспомнила, что доктору все-таки удалось уговорить его прилечь.

Я чувствовала себя совершенно разбитой. Много лет назад кто-то сказал мне, что если очень сосредоточиться, можно проникнуть в мозг другого человека. Мне говорили, что таким образом даже было спасено немало жизней. И вот последние семь часов я полностью посвятила попыткам проделать то же самое с Шарлоттой. Я старалась перелить в нее до капли всю свою энергию, остановить ее где-то там, на границе жизни и смерти, и вернуть назад. Дыхание Шарлотты было неглубоким и прерывистым, узенькая грудная клетка почти не шевелилась. Я перевела взгляд на ее личико. Она казалась такой одинокой! Если бы только я могла поменяться с ней местами! Я осторожно обвила вокруг пальца случайно выбившийся локон, темневший на подушке.