Сьюзен Льюис - Танцуй, пока можешь

У лестницы я немного постояла в нерешительности, оглядываясь по сторонам. В конце галереи виднелась полоска света. Какое-то шестое чувство подсказывало, что мне ни в коем случае не следует идти сейчас в Египетскую комнату. Я сразу вспомнила и те взгляды, которыми Эдвард с Кристиной обменялись на вечеринке, и странности в поведении Эдварда после звонков из Каира. Вспомнила я и обрывки странного диалога, который мне невольно довелось подслушать. Продолжая стоять в темноте, я все больше проникалась предчувствием, что в Вестмуре затевается что-то очень плохое…

Джонатан родился в феврале, спустя всего три дня после дня рождения Александра. У меня были очень тяжелые роды, и Эдвард почти все время находился рядом со мной. Потом я долго не могла заставить себя взять ребенка на руки, и чем больше Эдвард суетился и хлопотал вокруг него, тем хуже я себя чувствовала. Я пробыла в больнице четыре дня, после чего Эдвард, Дэвид и Шарлотта приехали, чтобы забрать нас с сыном домой. Кристины с ними не было. Впрочем, она за все время даже не пришла навестить меня.

После той сцены на вечеринке нам с Кристиной с трудом удавалось соблюдать хотя бы внешние приличия. Да и делала она это отнюдь не ради меня, а ради Эдварда. Она очень агрессивно себя вела по отношению к Шарлотте, что нередко являлось причиной ссор между нею и Дэвидом. Эдвард старался как можно чаще посылать ее в дальние поездки за мебелью и картинами, и, надо отдать ей должное, она никогда не возвращалась с пустыми руками. Правда, по каким-то непонятным причинам на обратном пути Кристина всегда заезжала в Каир.

Однажды Дэвид пошутил, что у нее, наверное, есть там тайный любовник. Кристина начала так активно протестовать против этого, что ей даже изменило обычное чувство юмора. Братья удивленно переглянулись. Наверное, им пришло в голову одно и то же – уж не попал ли Дэвид в точку?

Шарлотта, как всегда, не упускала ни слова из разговора взрослых.

– О, пожалуйста, Кристина, расскажи нам о нем, – начала упрашивать она. – Какой он из себя? Вы целовались?

– Ради Бога, Шарлотта, я ведь уже сказала…

– А как его зовут? – продолжала настаивать Шарлотта.

Кристина бросила на меня такой яростный взгляд, что я взяла дочку за руку и усадила к себе на колени.

– Хватит, дорогая. Не приставай к Кристине.

– «Хватит, дорогая», – передразнила меня Кристина. – О Господи, меня тошнит от того, как тут все носятся с этим ребенком. Наверное, то же самое будет и с Джонатаном. Нет, дорогой. Да, дорогой. Хватит, дорогой…

– А вот теперь действительно хватит, Кристина. – Эдвард решительно встал. – Осталось меньше двух часов до прихода гостей, а мне еще необходимо обсудить с тобой некоторые детали поездки в Нью-Йорк. Шарлотта, как насчет того, чтобы поцеловать всех и отправиться спать?

Часом позже Эдвард поднялся в нашу комнату. Я сидела на кровати и укачивала Джонатана. Услышав звук открывающейся двери, я резко обернулась и инстинктивно покрепче прижала к себе сына. Джонатану было уже три месяца, и я не могла себе простить того, как отказывалась его видеть сразу после родов. Как только Эдвард присел на кровать рядом с нами, ребенок заерзал и стал тянуться к нему ручками. Я поднялась.

– Не бойся, дорогая. Я не собираюсь отбирать его у тебя.

Я прижалась щекой к личику сына и промолчала.

Эдвард легонько взял меня за локоть и усадил обратно.

– Перестань казнить себя, Элизабет. После трудных родов очень многие матери ведут себя точно также. Ведь ты любишь его и…

– Дело не в этом, – перебила я его.

– А в чем?

– В Кристине. Она ненавидит меня. Я больше не могу находиться здесь и терпеть все это.

Как будто почувствовав мое настроение, Джонатан начал плакать, и Эдвард взял его у меня. Я хотела было забрать ребенка обратно, но вовремя спохватилась. Меня пугали собственные чувства. Чтобы хоть как-то отвлечься, я встала и пошла задергивать шторы, пока Эдвард укладывал Джонатана в его кроватку. С самого первого дня нашего возвращения из больницы Джонатан спал в одной комнате с нами. Скоро ему предстояло перебраться в детскую, и я стыдилась собственной радости от того, что там он будет подальше от Эдварда.

Уложив Джонатана, Эдвард обнял меня, и я положила голову ему на плечо.

– У меня появилась одна идея, как нам лучше уладить сложившуюся ситуацию, – сказал он. – А пока, дорогая, постарайся проявить максимум терпения. Поверь, что несмотря ни на что она тебя любит.

Я довольно резко высвободилась из его объятий и подошла к кроватке Джонатана. Однако почти тотчас же почувствовала, что Эдвард тоже стоит рядом со мной и улыбается, глядя на мальчика. И внезапно мной овладело твердое убеждение, что я должна как можно скорее увезти сына Александра подальше от этого дома, подальше от Эдварда.

Прошло чуть больше месяца. Я занималась организацией благотворительного базара в близлежащей деревне. Эдвард уже неделю находился в Лондоне. Но утром того дня, когда должен был состояться благотворительный базар, он вернулся и с гордостью сообщил, что добыл целую кучу всяких декоративных мелочей, которые явно будут неплохо продаваться, и уже послал Джеффри за ними в Лондон.

Кристина вызвалась помочь с последними приготовлениями. К тому времени мы уже все были уверены, что у нее действительно есть роман, который она по каким-то причинам скрывает от нас. Теперь она летала в Каир так же часто, как мы ездили в Лондон. Одновременно с этим я заметила, что Дэвид начал оказывать явные знаки внимания нашей соседке Дженифер Иллингворт, муж которой сбежал с какой-то другой женщиной около года назад.

– Почему бы нам не пригласить Дженифер сегодня к ужину?

Когда Кристина прошептала мне это на ухо, я была настолько потрясена – ведь она по собственной воле заговорила со мной, – что на некоторое время даже потеряла дар речи.

Дженифер с радостью приняла приглашение, а я невольно рассмеялась, увидев почти болезненное выражение лица Дэвида. Он сразу понял, что мы с Кристиной решили взять на себя роль свах.

Базар имел колоссальный успех, что Эдвард, с несвойственной ему самоуверенностью, полностью отнес на свой счет.

– Да и, судя по всему, ваши отношения с Кристиной наконец начинают налаживаться, – добавил он, переодеваясь к обеду.

– Может быть, ты и прав, – осторожно согласилась я, будучи настроенной гораздо более скептически.

– Вот и прекрасно! Я надеялся, что это когда-нибудь произойдет…

Он не закончил фразы, и когда я посмотрела на него, то увидела, что он пытается замаскировать волосами небольшую залысину. Забрав у него расческу, я принялась за дело сама. Эдвард откинулся на спинку кресла и рассматривал наши отражения в зеркале.