Людмила Макарова - Другое утро

– Саша, – вступилась перед ним за него же Ира, – но ведь ты сам говорил, что плацдарм держишь… Держишь же, несмотря ни на что, не сдаешь.

– Говорил. А теперь надоело.

– Как надоело? – ахнула Ира.

– Как надоедает, так и надоело. Достали. Все. Не получается на укрепленном плацдарме отсидеться. Надо что-то делать.

– Ты что, политикой собираешься заняться?

– Не знаю, – ответил он, как-то сразу обмякнув и ухватившись за очередную сигарету. – Не знаю я пока, куда идти – в политику, в монастырь, с котомкой по Руси… Куда надо будет, туда и пойду. Чтобы делать свое дело, средства всегда найдутся.

– Ну вот, – протянула Ира, стараясь его отвлечь, – как только я решила проситься к тебе жить, ты собрался в монастырь. Потому и не звонил?

– Я забыл. И цветы забыл. Прости. А ты как? Что с твоим «Парашютом»?

– Все нормально, – соврала Ира.

– Тогда собирайся скорей, если что-нибудь забудешь, не страшно, потом возьмешь. – Он взглянул на часы, поднялся с дивана, осмотрел комнату и, наткнувшись на кучу Ленкиных пакетов в углу, решительно направился к ним, похвалив Иру:

– Молодец, уже приготовила вещи, теперь точно успеем.

Она смотрела, как он собирал в пучок непослушные ручки пакетов, но так и не справившись с этой задачей, просто взял их в охапку, потом забрала у него пакеты, погладила по щеке и объяснила мягко и доходчиво, как ребенку:

– Саш, это не те вещи, это Лены вещи.

– Так ты опять не едешь? – В его голосе она ясно услышала то же самое раздражение, с которым он говорил «надоело», но ей совсем, ну ни капельки не хотелось ему надоедать.

– Саш, – тихонько позвала она и легким движением просунула ладони ему под мышки. – Знаешь, что хуже всего?

– Что? – вплотную приблизился он.

– Что тебя нет рядом. Всегда-всегда. Поэтому я приеду. Улажу свои дела и к тебе приеду. Через две недели. Всего две недели. А сейчас у нас совсем мало времени и ты мог бы не стоять столбом.

– Мог бы, – еще тише отозвался он, но остался стоять столбом, несмотря на весьма удобную для дальнейших действий позу. – Но не здесь. Мне и так от Петровича попадет, когда он узнает, что я к тебе поднимался.

– А мне не попадет, – решительно заявила Ира и, на мгновение прикоснувшись к его губам, скользнула вниз…

Глава 17

Ира жала на кнопку домофона с такой силой, что даже если бы Ленка была на другом конце Москвы, ей следовало бы прибежать и открыть дверь. Но бежать Ленке не нужно – она была дома и валялась в джакузи. Валерка доживал последние каникулярные дни на даче, Эдик срочно рванул куда-то за границу, а Ленка, наслаждаясь возможностью поздно вставать и полным одиночеством, валялась по утрам в своей любимой джакузи по часу, а то и больше.

– Это я… – Все, что Ира смогла сказать на томное Ленкино «да?». На большее не хватило ни сил, ни соображения. Если бы Ленке пришло в голову поинтересоваться: «Кто это – ты?», Ира скорее всего не смогла бы сразу найти ответ, она и к Ленке-то пришла неизвестно как и непонятно зачем. Ноги сами привели при полном неучастии головы.

– Господи, да на тебе лица нет! Иди на кухню, успокоительное тебе дам. Самое новое, у нас еще и в помине нет, – приказала Ленка, закрывая за Ирой дверь.

Ленкину страсть к модным таблеткам Ира совсем не разделяла, больше того, она много раз безуспешно пыталась убедить подругу в бабушкиной истине, что все пилюли одно лечат, другое калечат. Но Ленка отвечала, что в Америке народ таблетки больше гамбургеров уважает – с утра тонизирующее, после обеда для пищеварения, после ужина против похмелья, перед сном снотворное и успокоительное по необходимости в любое время суток – и ничего, продолжительность жизни не в пример нам. Сегодня Ире было не до споров, и она покорно приняла из Ленкиных рук три розовых шарика, даже не поинтересовавшись, зачем их так много.

– Отказали, что ли? – спросила Ленка, успокоившись от факта принятия подругой пилюль больше, чем сама Ира.

– Ага…

– Вечно ты делаешь из мухи слона! – возмутилась Ленка. – На тебя глядя, можно подумать, что не кредитный договор отказались продлить, а в морг на опознание пригласили. У всех проблемы, не у тебя одной. Знаешь какие деньги у людей летят? А ты со своим дохлым кредитиком… Успокойся, сейчас Эдика наберу, он поговорит там с кем надо в банке. А то сидит какой-нибудь мелкий клерк… Сразу нужно было через Эдика действовать, будто не знаешь, как у нас такие вещи делаются.

– Нет! – резко крикнула Ира, когда Ленка потянулась к телефону, словно он в любой момент мог рвануть.

Телефон не рванул, Ленка, открыв рот, застыла на полпути, а Ира опомнилась, потерла виски, объяснила:

– Эдик тут ни при чем и ничем не поможет. Дело не в том, что отказали, а в том как.

– Э, милая моя! Узнаю тихоню Ирку. Когда ты наконец поймешь, что живешь не среди ангелов, и перестанешь хвататься за сердце от каждого грубого слова?

Вот ведь нежное создание на мою голову… – покровительственно защебетала Ленка. – Ладно, от этого еще никто не умирал.

– Мне никто не грубил, – оборвала ее Ира. – Наоборот. Окружили заботой и вниманием. Усадили в кабинете, принесли кофе. А потом…

Первый раз в жизни Ира с настоящей завистью смотрела, как Ленка закуривает свою сигарету. Если бы и она могла занять руки зажигалкой, вдохнуть дым, покатать между пальцев тонкую сигарету, то сказать, что произошло сегодня в банке, ей было бы куда легче. Все-таки не так просто люди курят. Что-то в этом есть.

– А потом, – сглотнув слюну, продолжила Ира, – потом прямо мне в лицо… Нет, ты только представь себе!

Прямо в лицо, без всякой там маскировки, без всяких экивоков, предложили не только этот кредит продлить, но и открыть на мое имя счет за границей. Короче, предложили деньги. Сказали, что на приличную жизнь среди приличной публики вполне хватит.

– Ничего себе! – присвистнула Ленка. – Неужели за границей так высоко оценили твое литературное творчество?

– Перестань! – Ире снова изменило спокойствие.

Наверное, таблетки оказались примитивной обманкой для тех, кто верит в силу фармацевтики. А Ира в фармацевтику не верила, поэтому ее заколотила мелкая дрожь и лицо пошло нервными красными пятнами. Ленка испугалась не на шутку, достала из шкафчика верную валерьянку, не глядя плеснула в стакан.

– Пей. Дыши глубоко. Раз, два, три… Так, хорошо.

Еще дыши. Молодец. Ничего страшного не случилось.

Все живы-здоровы. Все будет хорошо. Теперь рассказывай все по порядку.

– Знаешь, что хуже всего? – совсем по-аксеновски спросила Ира.

– Что? – Теперь Ленка придерживалась единственно правильной в таких случаях тактики – не перебивать, не вставлять своих замечаний, а терпеливо ждать, пока Ира все прояснит сама. Хотя бы через массу ненужных деталей.