Стелла Камерон - Простые радости

Ей следует реально смотреть на вещи. Если она не начнет этого делать – он когда-либо еще раз переменится.

– Мы поговорим, когда я вернусь из клуба?

– Почему ты должен туда идти?

«Чтобы мне сказали о причине, по которой, возможно, я должен буду убить тебя».

– Графиня хочет меня увидеть.

– И ей достаточно только щелкнуть пальцами, чтобы ты сразу же туда побежал?

– Что-то вроде этого.

Феникс снова посмотрела на него и слабо улыбнулась:

– О, дорогой. Мои слова звучат так, будто я ревную, да? Он улыбнулся в ответ. Ее рука, покоившаяся на его плоти, слегка дрогнула.

– Возможно, мне хотелось бы думать, что ты ревнуешь. – Он положил свою руку поверх ее руки и с силой надавил. – Так очень приятно. Это ты можешь делать в любое время, когда тебе этого захочется.

– Это шокирует.

– Ты быстро научишься и привыкнешь.

– У меня просто неотразимый учитель.

Их беседу резко прервал телефонный звонок.

Он пробормотал:

– Проклятие, – и немного подождал, снимет ли Дасти трубку на кухне.

Прошла буквально секунда, и прогремел голос:

– Тебя, Роман, – Насти.

Роман поднялся и лицом к лицу столкнулся с Дасти, который быстро наклонился и поднял Джуниор с рук Феникс.

– Я поговорю с ним на кухне, – сказал Роман.

– Он повесил трубку.

Роман подавил в себе раздражение.

– Я перезвоню ему. Он все еще в «Белла Розе»?

– Б доме блондинки? Да. Он сказал, чтобы вы с Феникс ехали туда.

– Что случилось? – спросила Феникс, вытаскивая затекшую ногу. – Что-нибудь о Евангелине?

– Да, он произнес это имя. Думаю, они нашли ее.

Глава 20

Тихое журчание голосов на кухне Розы вдруг перешло в громкий рокот.

Феникс расправила плечи и вошла на кухню. Резкий запах крепкого ликера ударил ей в нос.

Там были только Морт и Зельда, которые с красными от гнева лицами кричали друг на друга на своем родном немецком языке.

– Небольшая семейная размолвка, – успокаивающим тоном сказал Роман. – Как поговаривал мой отец: когда вино входит в голову, разум ее покидает. Похоже, они полностью во власти бурбона.

Морт взглянул на Романа:

– Полагаю, вы, старые друзья, никогда не ссоритесь? – Он попытался встать на пятки и был вынужден сделать шаг назад, чтобы не упасть. – Лен думает, что не очень-то естественно брату и сестре быть такими уж хорошими друзьями.

Феникс охватило нечто вроде смущения.

– Не слушайте его, – сказала Зельда, подойдя к Феникс, чтобы обнять ее. – Он свинья. Свинья. Его просто нет. Их всех тут нет. И меня тоже. Разница лишь в том, что я действительно ищу. Как и Нелли когда-то. Веб должен вернуться, бедняга.

– Что-то не так? – спросил Роман.

Феникс почувствовала, что, сам того не заметив, он вызвал недовольство Зельды, в темных глазах которой промелькнуло какое-то нехорошее выражение.

– Все мужчины одинаковы. Им нельзя доверять. И ты, Феникс, не должна доверять ему тоже. Спи с ним, но не доверяй ему.

Роман рассмеялся.

Зельда показала пальцем на Романа:

– Ты, я думала, не похож на других. Но, оказывается, ты такой же. Тебе интересна только одна или… две вещи на свете: трахаться и напиваться.

– Зельда, – воскликнула Феникс, встряхнув ее за плечи. – Что с тобой?

– Теперь вы видите, с чем мне приходится мириться, – сказал Морт. – А все из-за того, что мы с Леном замерзли и нам необходимо было согреться.

– Налакались, – сказала Зельда. – Они сидели у дорога и пили. Затем в таком состоянии они приехали сюда.

– Они не в себе. – Феникс быстро обратилась к Роману: – Так и должно быть. Они бы никогда. Зельда, где Роза?

– Играет на рояле.

– Но…

– Где рояль? – мрачно спросил Роман. – Вы его перекричали. Здесь все не в себе.

Феникс вывела его из кухни и по коридору, оклеенному обоями с розовыми кустами, повела на звук белоснежного рояля Розы.

Войдя в комнату, она сначала увидела не музицирующую хозяйку, а Евангелину.

Феникс так резко остановилась, что Роман наступил ей на ноги. Она тихо вскрикнула от боли.

– Извини, – сказал он, хотя в голосе его не звучало никакого извинения. – Тебе не нужно было так резко тормозить.

Пытаясь сдержать слезы, она протянула руку Евагелине:

– Ты… ты в порядке, Евангелина, ты вернулась, и ты в порядке.

Музыка все лилась и лилась.

Евангелина, чьи тонкие каштановые волосы мягко ниспадали на плечи, сидела на одной из чудесных, украшенных цветами кушеток Розы.

– Вы бы не говорили, что вы в порядке, выстрадай вы столько, сколько я, – сказала она Феникс. – Не будь я начеку, меня бы здесь вообще не было.

Феникс взглянула на Розу, которая сидела за роялем как будто ничего и не произошло. Насти стоял рядом с ней, не поднимая ни на кого глаз.

Лен, глупо улыбаясь, с обожанием смотрел на Феникс.

– Евангелина всего лишь раздражена, Феникс. – Нелли откинулась на кушетку. – Не принимай к сердцу ничего из того, что она говорит.

– Шок, – произнес Роман. – Она рассержена и шокирована.

– Вы не знаете, кто я, – заявила Евангелина. – Никто из вас. Для вас я просто-напросто никчемное существо, живущее милостынею.

Музыка резко оборвалась.

– Нет, Евангелина, – быстро и с уверенностью сказала Роза. – Что заставило тебя говорить подобное? Почему? Я не могу обойтись без тебя.

– Тогда прекрати играть на этом чертовом рояле.

– О! – Роза поднялась на ноги. – Ты же знаешь, ты не должна ругаться.

– Существует такое множество вещей, которых я никогда не делала, что я могу прямо сейчас начать их делать. Жизнь так переменчива. Сегодня здесь, завтра там. Вот что мы собой представляем. Carpe diem[2]. Ты знаешь, что это значит, Роза?

Роза, в беспокойстве, слегка нахмурилась.

– Хватай сегодняшний день, – провозгласила Евангелина. – Пользуйся им, пока можешь. Суши сено, куй железо, пока горячо. Не позволяй никому себе мешать.

– Не слишком-то красиво звучит, – сказал Лен и икнул.

– Заткнись, Лен Келли, – сказала Евангелина. – Ты пьяница. Согревался, пока искал меня. Но не из-за холода. И убирайся вместе со своим обтянутым кожей скелетом.

– Евангелина! – Роза с размаху села на стул у рояля. Насти слегка помассировал ей плечи, и постепенно ее холодные глаза потеплели.

– Меня похитили, – сказала Евангелина, зардевшись. – Часы. Многие часы возил меня этот сумасшедший.

Роман вцепился в локоть Розы, а затем сел рядом с Евангелиной:

– Он снял свою маску?

– Да.

Феникс подняла руки ко рту.

– Как он выглядит? – спросил Роман.

Евангелина вся напряглась.

– Как ты, Евангелина? – спросила Феникс, сильно волнуясь. – Как ты себя чувствуешь? Этот сумасшедший что-нибудь с тобой сделал? Он – тронул тебя? Он с тобой это сделал?