Джейн Мур - Игры вчетвером

– Ты не очень-то рвался к детям в прошлое Рождество, – спокойно объяснила она. Но внутри у нее все кипело при воспоминании о том, как она просила, нет, умоляла Джефа в прошлом году провести Рождество с детьми, чтобы они не чувствовали себя брошенными. Они к тому времени уже много месяцев не жили вместе, но она считала, что такой семейный праздник дети обязаны проводить с родителями. Но нет, Джеф заявил ей тогда без всякого стыда или смущения, что они с Канди хотят насладиться этим праздником только вдвоем.

– Я очень жалею об этом сейчас, – признался Джеф, заерзав на стуле от неловкости. – Это было очень эгоистично с моей стороны, я понял и очень хочу все исправить в этом году.

«Прекрасный ход, – признала Джо, – но меня на такое уже не купишь».

– Спасибо, но нам и без тебя будет весело. Не волнуйся, – твердо ответила Джо, вставая, и отвернулась поставить кружки в раковину. Она повернулась назад и просто остолбенела, увидев, какое несчастное лицо у Джефа.

Он выглядел пожилым, даже старым. Глаза в красных прожилках, блестящие когда-то волосы потускнели и висели жирными сосульками. Он даже осунулся. Короче, ее бывший муж выглядел брошенным и несчастным. Джеф тяжело вздохнул и посмотрел ей прямо в глаза.

– Все кончено, – сказал он.

– Прости? – смутилась Джо.

– Между мной и Канди все кончено. Она сказала, что устала от меня, выразилась немного иначе, но это одно и то же, правда? – сказал Джеф вдруг дрогнувшим голосом. Его губы дрожали.

Джо подошла и села рядом с ним на стол. Она погладила его, как маленького, по голове.

– Мне очень жаль, – тихо сказала она. И это было сказано честно. Восемнадцать месяцев назад Джо бы пришла в восторг, услышав, что Канди бросила его, но сейчас это оставило ее абсолютно равнодушной. Она просто пожалела Джефа. – Я думала, ты просто чем-то расстроен, – добавила она, убирая руку.

Джеф встал и подошел к окну. Он уставился в темноту двора, где много лет назад они проводили такие счастливые дни вчетвером.

– Меня расстраивает не потеря Канди, – произнес Джеф, медленно поворачиваясь к ней.

– Да?

– Меня мучает то, как я мог быть таким идиотом, что бросил тебя и детей ради такой пустышки?

«Ну, вот мы и приехали! После стольких страданий и слез я услышала от него именно то, что с самого начала думала об этой кукле, по глупости ухитрившейся сделать несчастными столько людей. И в той же самой комнате! Судьба пошутить умеет», – мрачно подумала Джо. Но она не испытывала торжества, услышав то, что когда-то так мечтала услышать от него. Ей просто стало грустно, что они с Джефом дошли до такого. Два чужих человека в той самой кухне, когда-то бывшей самым веселым местом в их доме, стоят и обсуждают его ошибку, стоившую им брака.

– Что ж, – нарушил молчание Джеф, силясь улыбнуться. – Это будет, видимо, самое одинокое Рождество в моей жизни.

«Вот истинная причина его желания прийти сюда, – подумала Джо. – Он и не думает возвращаться к ней и детям. Ему просто жалко себя и не хочется проводить праздник одному в своей маленькой тесной квартирке». Джо никогда не была там, но почему-то верила, что она тесная и темная. Она нахмурилась.

– Глупости, – с притворным оживлением сказала она. – Ты можешь поехать к своей матери! Она будет радоваться каждой минуте, проведенной с тобой. И станет за тобой с удовольствием ухаживать.

– Думаю, мне так и придется сделать... если не возникнет других вариантов, – с грустью произнес Джеф.

– Знаешь что... – вырвалось у нее против воли.

– Что? – Джеф смотрел на нее с надеждой.

– Почему бы тебе не приехать на следующий день после Святок и не забрать детей на довольно продолжительное время, – предложила она с улыбкой. – Ты можешь привезти их домой утром в Новый год.

Глаза Джефа потухли, когда он понял, что, несмотря на все усилия, его не собираются приглашать на Рождество.

– Хорошо, так и сделаю, – сказал он скучным голосом.

Через три минуты Джо с порога помахала Джефу, садившемуся в машину, и заперла на ночь дверь. Она потушила в холле свет и пошла наверх. На губах ее блуждала улыбка. Джо не могла сдержать ее, несмотря на жалость к Джефу. Ей было так приятно взять хотя бы разок верх над Джефом и видеть, как он извивается перед ней ужом, а не наоборот!

А кроме того, он заберет детей, и у нее появятся самые настоящие рождественские каникулы до самого Нового года.

ГЛАВА 30

В рождественское утро дом напоминал детский летний лагерь. Повсюду валялись сумки и носились люди с ворохами одежды в руках.

Мать и отец пытались устроиться в комнате для гостей, полностью заставленной старыми детскими игрушками и мебелью, «которая может пригодиться в один прекрасный день», а также картонными коробками со старыми фотографиями. Не говоря уже о пластмассовых футлярах с видеокассетами, на которых был снят маленький Томас. Джо и Джеф тогда увлекались видеосъемками. Увлечение быстро прошло, и бедная Софи не попала в семейные хроники. Тим расставлял посуду в столовой, старательно делая вид, что трудится, когда туда кто-нибудь заглядывал.

– Не знаю, почему ты отказалась от нашей старой кровати, я ведь тебе предлагала ее забрать? – спросила Пэм у дочери, когда они заглянули к Тиму посмотреть, как он накрыл праздничный стол. – Она бы очень подошла в комнату для гостей.

– Господи, мама, да потому, что она старая, продавленная и вся провоняла твоим Злюкой. Ее давно пора было сжечь. Как вы на ней спали, не представляю! – воскликнула Джо.

Родители приехали накануне поздно вечером, но мать уже довела ее до белого каления. Джо изо всех сил сдерживалась, пытаясь избежать скандала.

– Не смей говорить такого о моей бедной старой собаке, – возмутилась мать. – От него совсем не пахло псиной!

Любимцу матери как никакой из собак полностью подходила его кличка. Он был маленьким беспородным уродцем со злобным нравом.

– Он – настоящая реинкарнация Дракулы, – заявил как-то Тим, когда с трудом избежал острых зубов, пройдя слишком близко от собачьей миски.

К несчастью для обожавшей его хозяйки, он был страстным псом. Злюка ухитрился стать отцом уродцев-щенков, появившихся у соседской собаки вместо ожидаемых спаниелей. Соседи до сих пор не разговаривали с матерью. Три года назад пес, наконец, умер, но Пэм до сих пор горевала по нему. Он был единственным в мире существом, которого она никогда не ругала и не критиковала.

– Мам? – позвал Томас, просовывая голову в дверь, и исчез.

– Да? – ответила Джо, выходя за ним в холл больше для того, чтобы избавиться от общества матери, чем узнать, для чего ее позвал сын. Она прекрасно знала, о чем он хочет спросить утром в Рождество.