Кэти Келли - Прощай — прости

— Простите, — она резко отодвинулась.

«Я же не храпела, ведь не храпела, да?» — пронеслось у нее в голове. Ричард когда-то дразнил ее, что она громко храпит. И так приятного мало, но храпеть на плече босса — это уже слишком.

— Ты пропустила кофе, — сказал Марк, разминая плечо.

«Черт!» — про себя выругалась Джо. Из-за нее он бог знает сколько не мог пошевелить рукой. Наверное, думает, она нарочно прилипла к нему, чтобы соблазнить или еще что-нибудь в этом духе. Ужасно.

— Ты выглядела уставшей и бледной. Я не хотел будить тебя. Все равно кофе в самолетах отвратителен. Ни в какое сравнение не идет с тем, которым вы угощаете меня в офисе. Как ты? — Марк с беспокойством посмотрел на нее.

«Красивые глаза, — некстати подумала она, — и добрые». Ей вдруг расхотелось капризничать.

— Хорошо, — ответила она. «Только чувствую себя последней идиоткой, а в остальном — хорошо». — Простите. Ваша рука. Наверное, было очень неудобно.

Марк улыбнулся.

— Все в порядке. Хочешь воды или апельсинового сока?

— Воды, пожалуйста. — Действительно, очень хотелось пить. В своих заметках для журнала она постоянно писала: во время перелетов пейте много воды и держите под рукой увлажняющий крем. Иногда нужно прислушиваться к собственным советам. Марк вызвал бортпроводницу. Через несколько секунд к ним подошла привлекательная рыжеволосая девушка.

— Чем могу помочь? — спросила она и улыбнулась Марку. Джо показалось, что в ее улыбке было чуть больше нежности и кокетства, чем требовал профессиональный этикет. Окинув Марка быстрым взглядом, стюардесса наверняка заметила и дорогую рубашку, и часы от «Тиффани», и, конечно же, отсутствие обручального кольца. Марк определенно обладал особым очарованием, признала Джо. Это так же верно, как и то, что он был не в ее вкусе. Ей нравились красивые мужчины с мягкими, тонкими чертами лица — милые мальчики, которым шли костюмы от Армани. Марк был высоким, атлетически сложенным, но в плане внешности ему было очень далеко до Ричарда Кеннеди. Тот был кинозвездой, мальчиком-моделью, роскошным бездельником, а Марк — трудягой, серьезным мужчиной, который полжизни потратил на то, чтобы стать тем, кем стал.

— Принесите, пожалуйста, стакан воды, — попросил он бортпроводницу. Потом повернулся к Джо и переспросил: — Или все же сок?

— Нет, я буду воду, — ответила Джо.

Улыбка стюардессы моментально погасла, и ее обладательница сосредоточилась на работе. «Можешь забирать, он все равно не мой», — хотелось крикнуть Джо. Но, разумеется, ничего подобного она не сделала. Вместо этого она пила воду и тайком поглядывала на Марка. А он красивый, очень красивый. Не выдаст ли она себя, если припудрится и подкрасит губы?

В аэропорту Кеннеди было душно и многолюдно. Джо очень устала и с радостью предоставила Марку заботу о багаже. Это было особенно приятно, потому что в чемодан ей удалось упаковать добрую половину платяного шкафа. Он с легкостью снял чемоданы с ленты транспортера и погрузил на тележку. При этом Марк ничего не сказал о чудовищном весе ее багажа, невозмутимо шагая через переполненный зал. А вот Ричард обязательно отпустил бы шпильку.

Вокруг творился настоящий бедлам. Люди толпились в зоне ожидания, с нетерпением всматривались в лица прибывающих и громко выкрикивали их имена. Атмосфера в аэропорту напомнила Джо «Маркс энд Спенсер» в первый день январских распродаж. Ребенок с теннисной ракеткой за спиной нечаянно ткнул ее в бок, а потом она ударилась лодыжкой о чью-то тележку. Боже, как душно! Джо подумала, что в самолете было не так уж и плохо, по крайней мере прохладно и спокойно.

Белая хлопковая футболка прилипла к телу. Больше всего ей хотелось полежать в прохладной комнате, а потом постоять под прохладным душем. Она уже была готова попроситься к Марку в тележку, к чемоданам, когда заметила мужчину в униформе шофера, который держал в руках табличку «„Фицпатрик Манхэттен“ Мистер Марк Дентон». Марк махнул водителю, и тот поспешил к ним.

— Добро пожаловать в Нью-Йорк, — приветствовал он их с сильным коркским[39] акцентом. — Меня зовут Шон, приятно познакомиться.

Джо едва не расцеловала его веснушчатые щеки. Шон сложил вещи в багажник лимузина. Джо с удовольствием откинулась на спинку кожаного сиденья и расслабилась. Ей было все равно, куда ее везли, — да хоть в Гонконг, — о ней заботились и можно было ни о чем не думать. Шон выбирался из плотного потока машин, а Джо, вытянув ноги, наслаждалась просторным салоном. Почему она раньше не ездила в лимузине? Она начинала понимать привязанность звезд к этой безусловно комфортабельной и роскошной машине. Наверное, дело еще и в тонированных стеклах, которые отделяют тебя от остального мира, как бы исключают из него, короче говоря, делают тебя исключительным. В сиденье водителя было вмонтировано что-то вроде мини бара. Джо с удовольствием посмотрела бы, что там внутри. Но ей не хотелось, чтобы Марк думал, будто у нее настолько закружилась голова, что она забыла о правилах хорошего тона. Поэтому она напустила на себя вид «я-делала-это-тысячи-раз» и смотрела в окно. Мимо проносились огромные американские машины — блестящие «кадиллаки» и «бьюики», рядом с которыми ее «Фольксваген Гольф» выглядел бы детской коляской.

Марк и Шон обсуждали, как быстрее всего добраться до Манхэттена. Город был парализован пробками, поскольку несколько дорог закрыли на ремонт. Вполуха прислушиваясь к разговору об автобанах и платных магистралях, Джо смотрела на ряды небоскребов, которые высились на горизонте. Как заставка к «Далласу»[40], только не по телевизору. В Нью-Йорке Джо была в третий раз. Но, наверное, и в сотый раз она будет чувствовать этот ни с чем не сравнимый трепет. Нью-Йорк — город, которым она грезила с детства. Жизнь тут била ключом. Нью-Йорк шумел, как растревоженный улей, ни в одном месте мира не было так шумно.

Джо была немало удивлена тем, что Марк, похоже, отлично знал этот город. Может, он жил здесь? Он рассказывал Шону, как когда-то ходил смотреть игру «Янки» на домашнем поле. Это футбол или бейсбол? Хотя, чему тут удивляться, она немного знает о Марке. Ей известно, где он работает, как познакомился с Роной и почему любит спортивные машины. Кроме того, у него есть несносная племянница. Вот, пожалуй, и все. И еще он умеет разговорами лечить аэрофобию.

Вскоре лимузин остановился на Лексингтон-авеню. Внутри фешенебельного отеля было тихо и спокойно. Уличный шум, рев полицейских сирен, клаксоны вездесущих желтых такси остались за гостиничной дверью. «Фицпатрик Манхэттен» был в большей степени европейской гостиницей, чем американской: изысканный интерьер в ирландском стиле, но с узнаваемым американским акцентом. Из бара внизу доносились пение Кристи Мур и смех.