Лавейл Спенсер - Прощение

- Хотелось, чтобы и дети приняли участие.

- Разумеется.

- И как можно больше взрослых.

- Думаю, легче будет рассчитывать на детей. - Сара плохо представляла себе мужчин Дедвуда, разыгрывающих рождественские действа на сцене.

- Впрочем, надеюсь, матери с удовольствием согласятся принять посильное участие и даже выступить.

- Смею думать, уговорим и отцов. Кроме того, помогут мои артисты.

- А чем я могу помочь? - поинтересовалась Сара. Джек Ленгриш испытующе посмотрел на нее и строго спросил:

- Вы умеете петь?

Она рассмеялась.

- Во всяком случае, хуже, чем пишу.

- Мне нужно, чтобы кто-то взял на себя роль руководителя детского хора.

- Что ж, попробую. Я училась музыке.

- У вас это получится, уверен, - произнес он хорошо поставленным голосом, подтверждая свои слова величественным мановением руки,

- Мы объявим о нашем намерении в газете, - сказала Сара,

- В этом заключается моя вторая просьба, мисс Меррит.

- Патрик сейчас же наберет объявление.

Джек Ленгриш оказался почти волшебником. После Сары он почти с такой же легкостью сумел уговорить Элиаса Пинкни перевезти свой орган с тринадцатью регистрами в здание театра и присоединить его к стоящему там на сцене пианино. По его же просьбе кузнец Том Пойнсетт сделал восемь металлических треугольников разной величины, а человек, умеющий играть на ксилофоне, которого Джек Ленгриш "открыл" в городе, согласился исполнить на них несколько незатейливых мелодий. Также он уговорил миссис Д.-Н. Робинсон, мать первого и единственного рожденного в этом городе ребенка, сыграть роль Божьей Матери, а свое дитя разрешить считать младенцем Иисусом. (К счастью, у миссис Робинсон родился мальчик.) Из реквизита труппы Ленгриша появились ангельские облачения, пастушьи посохи, королевские короны и прочее...

Сара воспользовалась случаем, чтобы еще раз призвать через газету жертвовать деньги на строительство школы и церкви. Часть пожертвований предполагалось использовать на празднование Рождества. (Можно ли было выбрать лучшее время, чтобы побудить мужчин открыть свои кошельки, чем то, когда уши их будут полны звуками детских голосов, головы - воспоминаниями о Доме, а сердца наполнены рождественским милосердием?!) Пускай во всем ущелье не найти было ни следа ладана или мирры, но зато настоящего золота было достаточно. Его можно будет собирать в "золотую" шкатулку из театральных запасов, и три "волхва" станут им одарять "младенца Иисуса", а через него всех, собравшихся на праздник.

Как только известия, а также слухи о предстоящем рождественском представлении распространились по городу, шестнадцать детей изъявили желание петь в хоре. А взрослых набежало так много, что пришлось производить отбор.

Репетиции шли ранними вечерами, чтобы главный режиссер будущего представления, Джек Ленгриш, мог успеть к девятичасовому спектаклю в своем театре, где сейчас ежедневно давали "Отелло".

В первый же вечер, когда начались репетиции, Сара, извинившись, ушла пораньше из-за стола. То же произошло и на второй вечер. Ноа Кемпбелл тогда коротко спросил;

- Опять репетиция?

- Да, - ответила она и поторопилась уйти. На третий вечер, около восьми часов, Ноа подошел к зданию театра. Теперь там стояли две большие железные печки, и его венчала дощатая крыша. Ноа потихоньку открыл дверь и вошел, сняв шляпу.

Сара стояла на сцене, спиной к нему, перед целым выводком детей, которые пели (сначала он разобрал только эти слова):

Сюда идите, дети...

Она была в белой кружевной блузке и темно-зеленой юбке, волосы собраны на затылке в тяжелый пучок. Стоя очень прямо, она еле заметными движениями рук и легкими наклонами головы управляла хором, побуждая детей петь в унисон. Их чистые, не всегда попадавшие в ритм голоса разносились по залу, вызывая теплое щемящее чувство в душе у Ноа.

Сюда идите, дети, И славьте день и час:

Из яслей Вифлеема Дитя глядит на вас...

Теперь Ноа разобрал всю строфу: но глаза его были устремлены на спину Сары. Он представлял, как в эти минуты она сама произносит те же слова, как блестят ее голубые глаза, вглядывающиеся в детские лица.

Пение окончилось. Руки Сары замерли и опустились. Она сказала:

- Очень хорошо. Младшие дети, останьтесь на месте, старшие, подойдите к выходу со сцены, возьмите там свечи. И никто не говорит и не шепчется, когда мистер Ленгриш начнет читать из Библии...

Все послушались указаний, дети получили - на время репетиций деревянные палочки взамен настоящих свечей. Потом Ленгриш стал читать своим красивым голосом стихи из Библии, и на сцену вышли взрослые, пока еще не в театральных костюмах. Они исполняли роли Марии, Иосифа, пастухов, волхвов. Миссис Робинсон положила свернутое в трубку одеяло в деревянную колыбель и молча встала возле нее.

По другую сторону встал Крейвен Ли, с таким же благочестивым видом глядя на одеяло. Трое мужчин вышли из зала и прошли на сцену. Последний из них, Дэн Терли, положил маленькую золотую шкатулку в ногах колыбели. Послышался звон - три раза прозвенел один из стальных треугольников, Сара взмахнула руками. Когда смолкли отголоски звона, она отбила ногой такт, и дети запели "Тихую ночь". Один куплет они спели самостоятельно, затем Сара повернулась лицом к залу, как бы приглашая публику присоединиться, и запела сама.

Заметив Ноа, она сбилась и пропустила несколько слов.

Он приветливо кивнул, ее лицо покрылось румянцем, она продолжала петь. Внезапно он, набрав побольше воздуха, присоединился к ней:

...Пастухи задрожали, уви-и-дев...

Он пел почти в полный голос, испытывая какое-то неожиданное единение с Сарой, когда делал это. Такого с ним никогда не случалось раньше в присутствии женщины. Но было приятно. Очень приятно.

...Христос Спаситель родился на свет,

Христос Спаситель родился на свет

Песня окончилась, взгляды их не отрывались друг от друга, пока Сара не повернулась к детям. Снова зазвучал голос Джека Ленгриша.

Ноа оставался в зале и не сводил глаз с женщины в зеленом и белом, пораженный мыслью, которая внезапно возникла у него: да ведь он, по всей видимости, влюблен в нее!..

Она наклонилась к какому-то светловолосому ребенку, что-то прошептала ему на ухо - какой-то совет. На мгновение Ноа представил, что это их - его и ее - ребенок. Она умеет с ними обращаться, любит их - сразу видно. Хотя у нее никогда не было детей. И она образованна, и умна, и мужественна, и вполне порядочна. Она была бы прекрасной матерью!.. Матерью?

"Да что с тобой, Ноа? Ты рехнулся малость, приятель?.."

Один поцелуй, одна рождественская песенка - и уже вообразил ее матерью своих детей! Совсем как Арден, который только и толкует о жене, о семье... Нет, это не для него, не для Ноа... Мысль о том, что он мог так молниеносно прийти к подобному решению, вызвала у него ощущение, близкое к панике.