Кровавые клятвы - М. Джеймс
Я слышу, как его люди кричат, что Сэл сбежал, что нужно считать трупы и что нам нужно уходить. Но Тристана, похоже, всё это не волнует. Всё его внимание сосредоточено на мне.
— Ты был в бешенстве, — говорю я, и осознание этого бьёт меня наотмашь. — Ты действительно испугался?
Тристан смотрит на меня сверху вниз, его лицо застыло в маске ярости, челюсти сжаты, и он цедит сквозь зубы:
— Конечно, я испугался, Симона. Ты исчезла. Ты сбежала. И я нашёл тебя в переулке с мужчиной, который совершал отвратительные поступки. Ты понятия не имеешь, что за человек Сэл Энвио...
— Имею, — бормочу я, и Тристан снова трясёт меня.
— Зачем ты сделала такую чертовски глупую вещь, Симона?
Я пытаюсь вырваться из его хватки, и теперь, когда опасность миновала, меня снова охватывает гнев, но он держит меня слишком крепко.
— Зачем? Потому что ты поставил меня на колени и заставил отсосать тебе! — Я выкрикиваю эти слова, не заботясь о том, кто меня слышит, и Тристан бледнеет. Он взмахивает рукой, чтобы закрыть мне рот, и прижимает меня к машине, а затем рывком открывает дверь. — Ты унизил меня! Ты причинил мне боль! Тебя волнует только то, чтобы я тебе подчинялась…
— Потому что, когда ты не подчиняешься, происходит вот это! — Рычит Тристан. Я чувствую, как в нём всё ещё бурлит адреналин, как его тело вибрирует от энергии, оставшейся после боя. — Залезай, — рычит он, практически запихивая меня на заднее сиденье своей машины.
— Тристан...
— Садись в грёбаную машину, Симона.
Я с трудом сглатываю. В этот момент он подавляет меня: собственнический, злой, жестокий. Я чувствую исходящую от него резкую, опасную энергию, которая окружает меня, как силовое поле, и моё тело реагирует на неё так же, как оно всегда, чёрт возьми, реагирует на него, даже когда не должно.
Я сажусь в машину, и Тристан в мгновение ока оказывается по другую сторону от меня, захлопывая за нами дверь. Водителю не нужно говорить, куда ехать, он уже выезжает из переулка и направляется домой.
— Ты чуть не погибла, — рычит он, поворачиваясь ко мне. — Этот грёбаный кусок дерьма чуть не отнял тебя у меня. И всё потому, что ты сбежала, Симона…
— Ты считаешь, что это моя вина? — Кричу я, не заботясь о том, что водитель может услышать, и Тристан сердито смотрит на меня сверху вниз, его ярость очевидна.
— Это ты виновата! Что ты собиралась делать в одиночку? Куда ты собиралась пойти? У тебя был план?
— Я...
— У тебя его не было. И этот ублюдок чуть не украл то, что принадлежит мне, потому что...
— Я не твоя…
— Да, ты, блядь, моя.
— Потому что ты украл...
Я так и не договорила то, что собиралась сказать. Тристан хватает меня за руки и притягивает к себе, а затем его губы обрушиваются на мои в обжигающем, властном поцелуе. Его язык проникает в мой рот, и все мысли в моей голове мгновенно улетучиваются.
— Может, я недостаточно хорошо постарался, чтобы ты стала моей, — рычит Тристан мне в губы, прижимая меня к кожаным сиденьям «Мерседеса». — Может, мне нужно напомнить тебе, каково это.
Моя голова ударяется об стекло с одной стороны, когда рука Тристана обхватывает меня сзади за шею, а другая опускается к пуговице моих джинсов. Я задыхаюсь у его рта, извиваясь в его объятиях, мой взгляд устремляется к перегородке между нами и водителем.
— Водитель услышит...
— Нет, он не услышит, — рычит Тристан. — Потому что ты никогда не стонешь и не кричишь для меня, Симона. Но давай, малышка, если ты не думаешь, что сможешь сдержаться на этот раз. Стони и выкрикивай моё имя. Дай ему услышать, как сильно ты меня хочешь. Я хочу услышать, как сильно ты меня хочешь.
— Я не…
— Лгунья. — Его взгляд обжигает меня, когда его рука скользит в мои трусики, его пальцы находят мои гладкие складочки. — Ссоры со мной заводят тебя, Симона. К счастью для нас обоих, меня это тоже заводит.
Он хватает меня за руку и прижимает её к своему члену, который выпирает из брюк. Он твёрдый как камень, упирается в ткань, и его губы снова накрывают мои, а пальцы скользят внутрь меня, и он трётся основанием ладони о мой клитор.
— Я не трахал тебя с нашей первой брачной ночи, — шепчет он мне в губы. — Но я собираюсь это исправить. Я не могу ждать ни секунды, чтобы снова почувствовать, как ты обнимаешь меня.
Он двигает бёдрами, насаживаясь на мою руку, и стягивает с меня джинсы до самых лодыжек, раздвигая мои ноги так, чтобы он мог протиснуться между ними. Я в ловушке, под его весом, его руками, в ворохе моей одежды, и моё сердце бешено колотится, возбуждение захлёстывает меня от осознания того, в какой ситуации я оказалась. Всё, что я чувствую, это Тристан, всё, что я ощущаю на своём языке, это он, всё, что я чувствую, это жар его кожи и пряный аромат его одеколона, смешанный с тёплым запахом кожи, когда он отталкивает мою руку и со стоном высвобождает свой член.
— Ты кончишь на него, — рычит он, направляя его в узкое пространство между моими бёдрами. — Ты кончишь на моём грёбаном члене ещё до того, как мы вернёмся домой, Симона, или мы заставим водителя ждать, пока я буду трахать тебя, пока ты не кончишь.
— Я не... — начинаю я протестовать, спорить, как всегда, но слова застревают у меня в горле, когда его член пронзает меня, толстый и твёрдый, растягивая меня по всей длине, как будто это наша первая ночь. В том, как он овладевает мной, нет ничего нежного или медленного, он входит в меня жёстко, до упора, с хриплым стоном, и моё тело сжимается вокруг него.
Тристан шипит от удовольствия сквозь зубы, его бёдра двигаются в такт моим, так что он трётся о мой клитор. Ощущения пронзают меня, разливаются по коже, заставляя нервы оживать, когда его губы снова накрывают мои, жёстко и властно.
— Моя, — рычит он, резко прикусывая зубами мою нижнюю губу. — Давай, малышка. Я хочу, чтобы ты сделала меня мокрым. Намочи эти чёртовы сиденья. Кончи на мой член.
Его голос резкий, повелительный, акцент заметен, когда он снова делает выпад, его зелёные глаза темнеют от вожделения. Я открываю рот, чтобы отказать ему, но он снова целует меня, его тело прижимается к моему, когда он безжалостно трахает меня, требуя моей
