Договор на нелюбовь - Евсения Медведева

чуть замедлилась на шее, наслаждаясь пульсацией вены, и запуталась в волосах. – Сейчас влюбляйся. Только в глаза смотри, чтобы я видела, что ты не врешь!

– Девчонка ты, – она нагнулся и поцеловал. Чувствовала, что сдерживается он. Показывать не хочет другим, оттого и отворачивается от толпы, и меня собой прикрывает. – А что ты будешь делать с любовью взрослого мужчины? Об этом ты подумала?

– Как что? Докажу, что ни хрена ты, Царёв, договоры не умеешь составлять. Сам нарушил своё же условие! Пункт два точка один, помнишь?

– А ты, значит, умеешь?

– А ты влюбись сначала, потом со мной разберёмся, – встала на цыпочки и прижалась к нему, стараясь не испачкать помадой. Хотя хотелось стереть её ко всем чертям. – Давай же, я жду…

– Молодые! – хриплый голос Виктора Александровича отвлёк нас от жарких объятий. – Юра, ты посмотри на них? Не виделись три дня и уже тискаются в углу. Саш, ну ведь можно сдерживаться, хотя бы в приличном обществе?

– Дед, – Царёв нехотя убрал руку с моей талии, протягивая для рукопожатий. – А если нет сил держаться? Что делать, может посоветуешь?

– Ладно, покажу тебя врачу своему, – крякнул дед, сверкнув озорным взглядом. – Он спец по лечению недержания. Катерина, знакомься, это Юрий Николаевич Кириллов.

– Очень приятно, – протянула ему руку, которую старик весьма галантно поцеловал. – Поздравляем вас с юбилеем. Вечер просто шикарный!

– Катенька, после семидесяти все эти праздники больше похожи на прощание, – он улыбнулся и подмигнул явно понимающему дедушке. – Вы прелестны, Катенька. Старик не обманул.

– А чего мне обманывать? – Виктор Александрович внимательно осмотрел нас с Сашей и довольно хмыкнул, переводя взгляд в толпу и улыбка мгновенно слетела с его лица. – Смотри, как глаза сверкают? Это любовь, Юрка. Молодая, горячая и буйная.

– Царёвы!  Какая встреча!

Тихий, как шорох камыша мужской голос раздался за нашими спинами, как раз оттуда, куда напряжённо смотрел дед. Обернулась, наткнувшись на яркие голубые глаза. Незнакомый мне мужчина стоял, оперевшись о высокий фуршетный стол и крутил по столешнице прозрачный бокал с алкоголем.

Густые русые волосы, в которых поблескивала седина, были аккуратно зачёсаны назад, открывая красивое мужественное лицо. Незнакомец приосанился и направился в нашу сторону, пробегая по присутствующим легким безразличным взглядом. По мне он прошёлся так же бегло, но застыл и вернул взгляд обратно. Мне внезапно стало холодно и страшно…

– Иван Петрович, – Саша протянул мужчине руку, дав понять, насколько ему не нравится, что на его невесту вот так откровенно таращатся. – Рад видеть.

– Сомневаюсь, но ты слишком хорошо воспитан, чтобы сказать правду, – крякнул мужчина, но на рукопожатие ответил. – Виктор? Юрий? Как здоровье? Стоит ли «СтройГрад»?

– Не дождёшься, Пиминов, – отмахнулся дедушка. – Катя, это Иван Пиминов. А это моя невестка, Катенька.

– Будущая, насколько мне известно? – мужчина сделал шаг, взял мою руку и медленно поднёс к губам, не прекращая рассматривать. – Деточка, ещё не поздно сбежать из этого змеиного логова. Ты даже не представляешь, куда тебя затягивают.

Мне стало холодно и неуютно от его напряжённого взгляда, что как острое лезвие бритвы вонзалось под кожу, оставляя ноющий след. Смотрел не таясь, бесстрашно и довольно нагло.

Сделала над собой усилие и улыбнулась, с облегчением вынимая руку из его цепких пальцев. Сделала шаг назад, снова прижимаясь к своей надежной опоре – Цареву, что мгновенно уложил руки мне на живот.

– Иван Петрович, ваш проект парка забрал награду, поздравляю. Проект творческой площадки взволновал сообщество. Это успех, – Саша восхищался абсолютно искренне, чем очень злил деда. – Рад, что довелось увидеть вашу презентацию.

– Саш, – ухмыльнулся мужчина и нехотя перевёл взгляд поверх меня, на Царёва. – Не прибедняйся! «СтройГрад», кажется, благодаря тебе получил три награды? Как только ты встал у руля, признаться, мне стало труднее дышать. Приходиться напрягаться и выцарапывать интересующие проекты, правда, потом оказывается, что они тебя и вовсе не волновали, и ты специально ажиотаж устраивал, уводя моё внимание от действительно стоящих объектов. Не страшно? Или это уже мне пора начинать бояться?

– А чего же мне бояться? – Царёв был спокоен. Даже безразличен. Лишь голос его звенел от холода и напряжения.

– Сражения, в которое затягивает тебя твой любимый дедушка, – пожал Пиминов плечами и опустошил бокал одним глотком. – Это не твоя война, Саша. Отступи. Ты же всегда отличался благоразумием, расчетом и умением считать доход. Комплекс в Сочи тебе не нужен, потому как скучно. Я прав?

Я бросила беглый взгляд на дедушку, с удивлением обнаружив, что старик остался один. Юрий Николаевич под шумок поспешил скрыться в толпе, не желая вставать перед выбором, а вот Виктор Александрович наоборот – сдаваться и вовсе не собирался, выдавая свой гнев сверкающим ненавистью взглядом.

– А вы правы, Иван Петрович, он мне не интересен. Но это не значит, что я сдамся вам, – рассмеялся Саша. Но от этого звука мне холодно стало, я словно услышала треск рассыпающегося айсберга.

Ему неприятен был этот разговор. Саша вообще не хотел идти на эту встречу, поэтому и был в ярости, что ответ приходится держать, не понимая, за что и перед кем.

– Ну и зря… Ты ещё молодой, но придётся преподать тебе урок! – Пиминов сжал губы, внимательно рассматривая своего противника, и, очевидно, ему не понравилось то, что он увидел. Потому как на миг его лицо дрогнуло в странной ухмылке разочарования.

– Что ты несешь? – взревел дед, подаваясь вперёд всем корпусом. Его затуманенные старостью глаза засверкали точно также, как у Саши. – Это тебе нужно отступить. Какого черта вернулся? Мы не пересекались много лет!

– Деда схоронил. Но ведь ты и сам знаешь. Да и дела у меня тут, – мужчина снова взял стопку водки с подноса официанта, бросил в неё лимон. – Семья, дочь.

– Какая семья? – рассмеялся дедушка. – У тебя, кроме раздутого эго, ничего нет! И дома у тебя здесь тоже больше нет.

– Пап, люди смотрят, – Юлия Викторовна, что стояла с мужем позади нас все это время, все же решила вмешаться, когда на нас стали оборачиваться все чаще.

– Здравствуй, Юленька! Ты прекрасна, впрочем, как всегда, – воскликнул Пиминов и бросился обниматься. – Тысячу лет не видел свою любимую подругу! Саш, а тебе мама рассказывала, что влюблена в меня была? Мы даже целовались на последнем ряду кинотеатра.

Мне вдруг душно стало. Гнев, что грозовой тучей нависал над нами, готовый в любой момент излиться огненным дождем, убивал весь воздух. Дышать стало нечем. Хотелось сбежать, испариться, но не быть случайным свидетелем семейной драмы. Я повернулась лицом к Цареву, чтобы спрятаться от пронизывающего взгляда Пиминова.

– Иван, – Юлия Викторовна и бровью не повела на провокацию. –