Договор на нелюбовь - Евсения Медведева

эхом покатился вдоль каменного склона, путаясь в листве.

– Ещё как!

– Прелестно, Александр Алексеевич! То, что надо, – она резко нагнулась и скрылась в зарослях кустарника.

Я, естественно, юркнул за ней и через мгновение на мои глаза опустились тёплые ладони.

– Доверяешь?

– Это что, свидание? – я рассмеялся, за что и получил лёгкий шлёпок по затылку, правда, для этого ей пришлось открыть мне глаз.

– Конечно! – она спрыгнула со ствола поваленного дерева, на который взобралась, чтобы дотянуться до моего лица. – Ты меня всю уже изжулькал, Царёв! Поэтому я, как воспитанная в строгости барышня просто обязана выйти за тебя замуж!

– Неубедительно, но я рад, что выбрал в жены воспитанную барышню, – обернулся, чтобы понять, куда меня заманили и рассмеялся.

Мы стояли на поляне, что будто специально была расчищена прямо на краю скалы. Плотные заросли деревьев и кустарника отсекали нас от искусственного света, льющегося из палаточного лагеря, отчего вид сверху становился абсолютно сказочным. Под нами извивалась река, искрясь в лунном свете, что нагло ощупывал верхушки елей. Катя улыбнулась, очевидно, удовлетворившись моей реакцией, расстелила спальники и легла на живот, подставив под подбородок ладони.

– Не бойся, жулькаться не будем! Ложись, смотри, как тут волшебно.

– Почему? Быть может, я только поэтому за тобой и пошёл, что уже очень жулькаться полюбил? – опустился на спальник, сгрёб Катерину в охапку и зарылся носом в её волосы, пахнущие хвоей и солнцем. – Откуда ты знаешь Бориса?

Застал её врасплох, потому что руки ощутили, как напряглось её тело. Попалась…

– Я его не знаю, – завертела она головой.

– Знаешь, что я не люблю?

– Что? – выдавал её голос. Настороженный, опасливый.

– Не люблю ложь. У меня аллергия на враньё, Катя, даже если ты думаешь, что оно во благо, то спешу расстроить. Нет. Враньё – оно всегда останется брешью в отношениях. Ты будешь латать её, прикрывать сверхзаботой, вниманием и, быть может, даже самым головокружительным сексом, но вскоре устанешь. Эта дыра станет превращаться в пропасть. Ты будешь врать, я буду понимать, что ты врешь, а потом и сам начну, потому что это станет нормой наших отношений. Поэтому предлагаю тебе сделку. Я закрою глаза на то, что мне пришлось ждать твоего полного забытья, чтобы добиться ответа на простой вопрос, а ты отвечаешь честно. Катя, откуда ты его знаешь?

– Да не знаю я его, – оттолкнулась от моей груди и села, повернувшись лицом к лицу. Чтобы глаза видели ее. – Ничего особенного, Саш.

– Говори!

– Помнишь, я уехала танцевать?

– Когда я до утра искал тебя?

– А ты меня искал? – охнула Катя, закрыв руками рот, чтобы не выдать свою довольную улыбку.

– Катерина!

– Он поймал меня после танца. Да я вообще подумала, что это очередной пьяный мужик. Говорил ерунду всякую, за руку схватил. Ну, я ему и съездила по «кокошнику», правда, сперва оглушила.

– Дальше? – стиснул челюсть, пытаясь сохранить спокойствие в голосе.

– Все. Я ушла в гримерку и поехала домой. Саш, это чистая случайность!

– А что за глупости он говорил? – выдавил из себя улыбку, снова прижал Катю к себе, чтобы спрятать от неё своё искажённое гневом лицо.

– Что озолотит, что счастлива буду с ним. Да бред полный. Саш, я с детства катаюсь по гастролям. Лет с одиннадцати. Сначала были народные танцы, это уже годам к пятнадцати я перешла в другой ансамбль. Знаешь, сколько я таких вот подкатов видела? Уф… Со счету сбиться можно. Иммунитет у меня на них, только отвращение испытываю.

– Ну, и хорошо, – поцеловал её в макушку. – Больше ничего не хочешь мне рассказать?

– Например?

– Ну, не знаю. Вдруг у тебя какие секреты есть?

– Есть, – горько вздохнула она. – Тебя так много стало в моей жизни, что не знаю, как бы избавиться. Вот, притащила обманом в горы Уральские. Да, не высокие, но болотистые и дремучие. Тюк по темечку…

– Не сможешь, Царёва. Привыкла ты ко мне. Не только ты умеешь обманом в сети свои заманивать, – я закурил, наслаждаясь сгорающим внутри гневом.

– А ты?

– А я вообще зависим стал, – в привычном жесте взял её за волосы и оттянул, открывая для себя длинную шею и точеную линию скул. Мягкие губы распахнулись, словно приглашали, но дикий крик нарушил все мои планы.

– Я с ним не лягу! – зверем рычала Олька, раздражая тишину нашего уединения.

Мы с Катей бросились на поляну, обнаружив, как Королёв, вальяжно рассевшись в кресле у палатки, щёлкал семечки, просто буравя девчонку вызывающе агрессивным взглядом. Меня даже передёрнуло от ненависти, что плескалась в нем адским пламенем.

– И как же быть? – он прищурился, словно пытаясь что-то рассмотреть в её глазах.

– С Царёвым поспишь, Королёв! – Оля ткнула пальцем в меня, как только мы подошли ближе. – Вам по рангу положено в одном замке существовать!

– Олька Сладкова злее мумитроля, – хрипло смеялся он. Вот только взгляд его был совершенно стеклянный. Ни единой смешинки. Лишь холод и… презрение?

– Замолчи, Королёв! Замолчи! Столько лет прошло, а ты все такой же! Как десятиклассник шутками тупыми сыплешь, сидя на лавке у подъезда! – взревела Оля, бросаясь с кулаками на друга.

Я даже опешил, не понимая, что делать. Мужиков растаскивал, но чтобы девушек! Первой среагировала Катя. Благо весь лагерь был на берегу, помогал разбирать Кириллу лодки, поэтому из свидетелей были только мы и сонный Лёвка, что высунулся из палатки.

Катя схватила Олю за руки и оттащила ко мне, вложив её руку в мою ладонь.

– И ты все такая же, МОЯ сладкая девочка, – Королёв, встал и наклонился, практически нос к носу. – Такая же!

– Мирон! – я схватил его за капюшон и опустил обратно в кресло. – Чего расшумелись? Такое свидание мне испортили.

– Я не лягу с ним в одну палатку! – топала ногой Оля, пытаясь вырваться из моей хватки. – Катя!

Я обернулся, обнаружив вновь прибывших туристов, которых сразу и не заметил. Куратор расселял их в свободные палатки, очевидно, уплотняя уже обосновавшихся постояльцев.

– Пусть Саша с ним ложится или Лёва! Они же друзья, а я с Катькой лягу!

– Ещё чего! Мне есть с кем спать, – Лёва уже прогнал остатки сна, с интересом наблюдая за происходящим.

– Саш, ложись в мою палатку? – Оля вскинула на меня свои огромные серые глаза, в которых плескались слёзы.

– Все, угомонитесь! Пойдём, Королёк, покурим, – я передал Олю растерянной Катерине.

– Не пойду, мне и здесь удобно. А то я свалю, а она палатку займёт. Да?

– С удовольствием понаблюдаю, как Королёв спит на холодной земле! – зашипела она, пряча лицо на плече подруги.

– Так, – прикрикнул я, заметив, что народ на берегу