Артем Литвинов - Пылающая комната

— Да, — пояснил я, — он находился в тюрьме, в этом городе, ну, как я потом понял, по обмену его выдали и перевели в камеру пожизненно заключенных. А недавно он погиб, задохнулся от взрыва, ты, наверное, не слышал, в тюрьме.

— Нет, — подтвердил он, — ты его любил?

— Да, — совершенно искренне признался я, — я на него молился, как на святыню.

— Не знаю, каким он был, но он мне не нравится, — заметил Крис.

— Да, он и сестре моей не нравился, она его даже ненавидела почему-то.

— И правильно делала, твоя сестра хорошая девушка, — сказал он, и я с удивлением от такой нейтральной характеристики в его устах даже онемел.

— Ладно, Крис, оставь ее в покое, и Томаса тоже, это все в прошлом, их уже не вернешь.

Он положил рисунок на стол, продолжая на него смотреть, на его лице была не злость и не раздражение, а какая-то скорбь, я подумал, что, возможно, ему пришла в голову мысль о том, насколько он не похож на Уиллиса и насколько у него мало шансов заместить его полностью. Да, у него такого шанса не было, Томас был мертв, и я никогда не был его любовником.

Не знаю, что должен переживать человек, отдавая себе отчет в том, что вся его жизнь сломана его собственными руками, но вместо отчаяния на меня нашло какое-то странное состояние, жажда жизни, счастья, свободы. Я с удовольствием выхожу на улицу, брожу по городу, захожу в магазины, разговариваю с людьми, посещаю Криса на репетициях, позволяю себе делать все, что захочу. Несколько раз меня успевали заснять журналисты, но меня это не мучает.

Сегодня в студии был немного неприятный эпизод, один из менеджеров заговорил с Крисом о статье, перепечатанной во многих изданиях. Элис слушала очень внимательно. Он сказал, что есть все основания подозревать, что с журналистами общался и давал информацию Генри. Крис вышел из себе и сказал:

— Я его прикончу, если он еще раз полезет не в свое дело.

Наступила гробовая тишина. Мы переглянулись, и я понял, что он погорячился. Элис пожала плечами и улыбнулась.

Я часами выслушиваю идеи Криса о том, каким должен быть клип, в котором он уговаривает меня сняться. Изначальное представление было достаточно расхожим, водовороты пламени, спецэффекты, костюмы вполне бредовые, я против всего этого восстал и потребовал все пересмотреть.

— Хорошо, что же ты предлагаешь? — спросил Крис.

— Я предлагаю поискать достойное место и минимум декораций.

Он вздохнул с сожалением, поскольку это ставило крест на его тяге к спецэффектам и сказал, что он подумает. Клип, однако, входит в условия контракта и надо реализовывать задуманное побыстрее. Диск раскупается, но это не предел, высшая точка популярности будет достигнута только после этого злосчастного клипа.

Сегодня зашел в магазинчик Барнса. Хозяин встретил меня с радостью. Он-то явно газетами не интересуется и о Крисе Харди понятия не имеет, живет в мире своих книг, и беседует исключительно с избранным обществом ценителей. Старик рассказал мне, что Виола уехала вместе со своим другом в молодежный лагерь и вернется только в конце октября, сказал, что на всякий случай она просила передавать мне привет. Мы разговорились о книгах, об истории, о городе и его достопримечательностях.

— Вот послушайте, о чем я вам расскажу, — сказал Барнс, собирая книги в стопку и перекладывая их с прилавка на полку. — Есть такое местечко в А***, вы, наверное, знаете, там замок есть, недостроенный, ну и болтают о нем, чего только не выдумывают. Некоторые даже поговаривают, что замок этот колдун построил, то есть, что заказчик его, уважаемый человек, нечистыми делами занимался. А денег у него было столько, что они все не кончались, потому что он так хитро спекулировал на бирже, что всегда прибыль у него была самая высокая.

— Да, интересно, — отозвался я с усмешкой, чувствуя, как у меня все холодеет внутри от упоминания о Замке Ангелов.

— Вы там не бывали? — вдруг пристально поглядев на меня, спросил старик.

— Да, нет, вроде не приходилось, но я кое-что слыхал.

— И правильно, смотреть на самом деле не на что, так одни развалины с претензией. И это в наше то время, когда уж скоро и книги-то покупать перестанут из-за этого Интернета. Все мои коллеги уже стали им пользоваться, уверяют меня будто так торговля идет успешнее, а я уж как-нибудь доживу свой век без этих новшеств. Постоянные клиенты у меня есть, иногда университетские кое-что закажут, а большего мне и не надо.

— Господин Барнс, — прервал я его поток сожалений по поводу разрушения книжной культуры, — вы сказали, что у замка был один хозяин, а мне говорили, что у него был друг.

Барнс наклонился через прилавок совсем близко ко мне и зашептал:

— Какой там друг, сообщник он его был, убийца, такой же как этот мерзавец, они там на крови поклялись.

— Не может быть? — воскликнул я с неподдельным изумлением от того, что старому торговцу известны были такие интимные подробности из жизни бывших хозяев замка.

— Но это же все слухи, вы сами им не верите, — спросил я после некоторой паузы.

— Я не верю, но кое-кто даже ходит туда, и молодежь этим увлекается, вот тут перед отъездом девчушка, моя соседка, Виола, рассказала, как ее парень туда водил, он все бредит всякими ужасами, ну ее туда потащил, а она, видно, сильно испугалась, не захотела наверх подниматься. Говорит, чувствовала, что кто-то там был, но она впечатлительная, хоть и смелая девочка. Я ведь ее с пяти лет знаю, как они сюда приехали, такой шалуньей была, а сейчас вот уж как взрослая.

Мне внезапно захотелось уйти из магазина и больше не обсуждать с ним эту тему. Я выбрал две книги, заплатил за них и, попрощавшись с хозяином, вышел на улицу. Мне вспомнилась наша первая встреча с Виолой, и я втайне пожалел, что сейчас ее нет в городе. Я бы не отказался поговорить с ней и узнать, что ее так напугало. Замок никогда не выходил у меня из головы, но самым страшным воспоминанием с ним связанным был сон, сон о котором я не рассказал Крису, но который не давал мне покоя, я не показал ему и стихотворение, которое написал тогда. А жаль, из него могла бы получиться неплохая композиция.

8

Прекрасный сентябрьский день был по-летнему теплым и сверкал всеми красками. На газоне у летнего кафе раскинулась роскошная клумба с алыми и оранжевыми бархатками, в центре ее пламенел огромный куст осенних роз. Ветер трепал легкие синие зонтики над столиками. Напротив стоял прелестный готический дом с витражными окнами, на него и любовался человек, сидевший за столиком. На нем был легкий серый костюм, расстегнутая на две пуговицы рубашка, светлые длинные волосы собраны в хвост, он курил, мечтательно щуря синие холодные глаза, и видимо наслаждался прекрасным днем и бездельем.