Ли Райкер - О Сюзанна!

Джеб поднял брови:

— Ого! Это же сенсация. Прямо-таки заголовок для бульварной газеты. «Бриз Мейнард испытывает жалость к себе».

Ее нижняя губа задрожала.

— А как же мне себя не жалеть, если я только что слышала, как Мак разговаривал по телефону со своей женой, с которой вот-вот должен развестись? Боже мой, пять часов утра, а он с ней воркует, как голубь.

— Брак — это деликатная вещь, Бриз. Мак пока не готов со всем этим расстаться.

— Может быть, он никогда и не расстанется.

— А как много это для тебя значит?

Она напряглась:

— Только не считай меня шлюхой. Я не изображаю из себя девственницу, как Сюзанна Уиттейкер (если ей это нравится — пусть), но если я и принимала нескольких мужчин, то не зараз, а с приличными интервалами между ними и достаточным временем для обдумывания своих решений.

— Я говорю о будущем. Ты настолько любишь Мака, чтобы остаться с ним после того, как он разведется, чтобы думать о замужестве? О совместных детях? И о том, чтобы состариться в объятиях друг друга? — Джеб помолчал. — Мы говорим об этом, а не о Сюзанне, которая тебя совсем не касается.

— Если, как ты говоришь, она беременна от кого-то другого, то и тебя тоже не касается.

— Это верно, — согласился Джеб, отведя взгляд. Несмотря на расстояние, которое их разделяло, несмотря на ребенка, которого она носила, он чувствовал себя к Сюзанне ближе, чем раньше. И это его смущало.

Бриз потянула на себя отвязавшуюся от одеяла нитку.

— Я знаю, что ты одобряешь меня с Маком не больше, чем я одобряю тебя с этой Уиттейкер.

— С этим все кончено, — сказал он.

— Тогда почему ты участвуешь в открытии приюта?

— Ты знаешь почему. — Джеб много лет прожил с ощущением, что сестра его предала, и возможно, это смягчило боль утраты. Ему до сих пор трудно даже выговорить ее имя. — Из-за… Клэри.

Она посмотрела на него:

— Скажи это Сюзанне. Если хочешь, скажи это своему отражению в зеркале, ковбой. Но только не мне.

— Ладно. — Он повернулся на бок, спиной к Бриз. — Теперь, когда мы согласились с тем фактом, что ты не одобряешь мою жизнь, а я не одобряю твою, может, ты пойдешь и закажешь нам завтрак, а я пока полчаса посплю?

— Ненавижу, когда ты меня вот так отсылаешь.

Джеб уже хотел было сказать: «Я люблю, когда женщина знает свое место», — но по голосу Бриз вдруг понял, что она против ожидания не бросит в него щеткой для волос, а начнет плакать. А Бриз плакала нечасто. Он повернулся на спину и увидел, что ее ресницы подрагивают.

— Мейнард!

— Можно, я к тебе лягу?

Все еще испытывая неопределенность в отношении Сюзанны, Джеб весь напрягся.

— Это плохая идея, — пробормотал он.

— Всего на несколько минут!

Она редко его о чем-то умоляла, и это тронуло сердце Джеба. Со вздохом он отвернул угол одеяла.

— На твой собственный страх и риск, — сказал он и положил ее голову к себе на плечо. Бриз придвинулась к нему.

— Если поцелуешь, будет совсем неплохо. — Это еще хуже. — Его сердце стучало так громко, что заглушало музыку Ибаньеса.

— Всего один поцелуй. Мне очень нужно.

Он уже почти забыл, что она и в постели умеет хорошо упрашивать. Наклонив голову, он прижался стиснутыми губами к ее губам и отстранился раньше, чем Бриз успела ответить.

— Это все, черт побери.

Мак причинил ей боль, а она и так немало в своей жизни страдала. Иногда Бриз сама не знала, что для нее хорошо (как и сестра Джеба), но сейчас он знал это за нее. Он подтянул ее поближе, прижался головой к ее шее; ее пышные волосы упали ему на грудь. В таком положении они заснули и проспали весь остаток утра, как дети, как Джеб с Клэри много лет назад, когда отец порол одного из них или когда сам отправлялся в тюрьму.

Глава 15

— Клэри была бы рада твоему приезду, — сказала Сюзанна своему отцу за несколько дней до открытия приюта.

Она прилетела на восток по его просьбе, чтобы помочь разобрать вещи Клэри. Сюзанна надеялась, что в присутствии Дрейка она сможет чувствовать себя в безопасности от испытующего взгляда Джеба. За последние две недели тот звонил Сюзанне с завидным постоянством, причем каждый раз ей казалось, будто тем самым он нарушает какое-то данное самому себе обещание.

Сюзанне это чувство было знакомо. Она и сама каждый раз держала палец на рычаге, зная, что должна прервать разговор, но не в силах была это сделать.

Как ни странно, Джеб больше всех поддержал ее в деле создания Дома Коуди — как предполагала Сюзанна, из-за Клэри и из-за неспособности самому выразить свою скорбь, — однако и она каким-то образом помогла ему в последние, самые тяжелые дни первого общенационального тура. Может быть, это тоже связано с Клэри, решила Сюзанна.

— У меня несколько трудных случаев, — наконец сказал Дрейк. — Нефтяной магнат из Техаса с аневризмой мозга размером с мячик для гольфа, актриса с Бродвея, у которой опухоль давит на зрительный нерв… Я не уверен, что смогу сейчас совершить путешествие в Калифорнию.

— Пожалуйста, постарайся, папа.

Скрывая свое разочарование, Сюзанна поднялась по лестнице в комнату, которую Дрейк попросил ее освободить. Наверное, рано или поздно он попросит сделать то же самое с загородным домом в Хилтон-Хед. Сначала Сюзанна восприняла его желание избавиться от вещей Клэри как хороший признак, признак начала исцеления, но теперь она вовсе не была в этом уверена. Разве удивительно, что отец уклоняется от присутствия на церемонии открытия приюта? Просто он, как всегда, ставит препятствия на ее пути. Как только она отвернется, он пробормочет что-нибудь насчет необходимости навестить пациентов и уедет в больницу, оставив ее одну в бывшем кабинете Клэри вновь переживать смерть подруги.

В комнате стоял какой-то нежилой запах. Распахнув окно, Сюзанна отодвинула в сторону упакованные коробки. Днем раньше она упаковала их с полдюжины, надеясь, что бурная активность позволит забыть о последнем звонке Джеба и о той тоске, которую она испытала после того, как он пожелал ей спокойной ночи.

Она также надеялась, что это позволит ей забыть о резком прощании с Лесли, чье растущее вмешательство в дела приюта выводило Сюзанну из равновесия. Лесли никогда не делала чего-либо наполовину: она или совершенно игнорировала жизнь, или погружалась в нее с головой, сметая все на своем пути. Когда она сказала директору социальной службы Калифорнии: «Я так благодарна за то, что вы проявляете интерес к моему приюту», терпение Сюзанны лопнуло, и она первым же рейсом вылетела в Нью-Йорк.

Открыв ящик стола, Сюзанна вывалила его содержимое в пустую коробку. Дрейк просил пока ничего не выбрасывать. Пусть коробки и одежда побудут на чердаке, «хотя бы немного».