Мишель Мартин - Ставка на темную лошадку

– Хотелось бы надеяться, что система разведения тоже кое-что значит, – не без иронии ответила Саманта.

Каллен взглянул на нее и улыбнулся. Разумеется, она страшно устала, но выглядела гораздо лучше, чем утром: успех окрылил ее. Волосы Сэм, не собранные в чопорный пучок, струились по плечам, поблескивая живым огнем в свете люстры.

– Тебе бы все хотелось отнести на счет программы разведения. Но мы должны отдавать должное и искусству наездника.

– Интересно, что бы ты говорил, если бы не занял третье место?

– То же самое! Но я и в самом деле сегодня отлично отработал. – Каллен с достоинством поклонился.

– Это верно, – подтвердил сидящий во главе стола Кинан. – Но Ноэль все-таки обошел тебя: у него первая и четвертая позиции в рейтинге. А вообще-то должен сказать, что следить за вами было одно удовольствие.

– Вы очень любезны, мой друг, – без ложного смущения поблагодарил Бомон.

– Но тебе надо иметь в виду Арианну Шепард, – предупредила Эрин. – Она выступает весь год очень мощно. Сейчас она на втором месте и наступает тебе на пятки, так что не стоит успокаиваться.

– Мы с ней встречались на многих соревнованиях, мне нравится такая борьба, – признался Ноэль.

– И мою внучку не надо сбрасывать со счетов, – вмешался Мэтью Баррисфорд. – Шестое место – очень неплохо, даже по меркам Баррисфордов.

– Спасибо за заботу, дедушка, – улыбнулась своему ворчливому родственнику Эмили.

Ей было всего тридцать, но за последние пять лет она дважды добивалась звания лучшего наездника года. Эмили выступала на двух лошадях и чувствовала себя достаточно уверенно.

Каллен через стол взглянул на Саманту. Ее тонкие пальцы теребили пуговицу голубого платья, было ясно, что напряжение еще не совсем прошло. Но к ней уже вернулась прежняя уверенность в себе, а это было немало.

Когда взгляды встретились и она улыбнулась ему, Каллен вдруг почувствовал, что не может больше спокойно сидеть на своем месте и поддерживать разговор. Как только Уильямс принялся разливать кофе, он выскользнул в спасительный теплый мрак ночи. Над его головой ярко горели звезды, пофыркивали лошади, пасущиеся в отдалении. Каллен сознавал, что его мир меняет орбиту и пришло время определить свое отношение к этому.

Саманта сидела в гостиной Маккензи и пила кофе в обществе близких ей людей. Все они так же, как и она, были влюблены в свою землю и лошадей; общение с ними приносило ей ни с чем не сравнимое удовлетворение. «Семь лет каторжного труда ради каких-то трех дней!» – усмехнулась она про себя. И тем не менее Саманта чувствовала: ее страхи и напряжение действительно куда-то ушли. Она ощущала только радость, выступая на своих лучших лошадях. А еще она испытывала гордость за то, что сама вывела такую замечательную породу.

Саманта обвела взглядом гостиную. Старшие Маккензи увлеченно беседовали с Баррисфордами, Ноэль флиртовал с Эрин, Уитни о чем-то с серьезным видом разговаривала с Мисси. Но где же «король бизнеса» и ее кумир? Каллена в комнате не было, и это удивило Саманту. А кроме того, ей вдруг сразу стало скучно.

Встав с кресла, Саманта подошла к балконной двери и принялась вглядываться в темный бархат ночи. Внезапно она различила какое-то движение: что-то белое мелькнуло в глубине сада.

Подчиняясь душевному порыву, Саманта тихонько открыла дверь и незаметно выскользнула на веранду. Ощутив нежную ласку теплого ветерка, она подумала, что по крайней мере на несколько дней отодвинула от себя все заботы. Мир снова стал волшебным царством, и она наслаждалась его чарующей красотой.

Саманта шла через лужайку вслед за маячившим впереди белым пятном. Дорогу ей освещала почти полная луна. Подойдя к загонам, где дремали лошади, она увидела Каллена. Его волосы серебрились в лунном свете, он осторожно, чтобы не вспугнуть лошадей, переходил от одной к другой, ласково поглаживая черные морды и лоснящиеся шеи. Он так гармонично вписывался в окружающий его волшебный мир, что Саманта поняла: это прежний Каллен, душу которого больше не тяготят тени прошлого. Наконец-то Каллен по-настоящему вернулся!

Саманта смотрела на него, не в силах произнести ни слова. Сердце ее переполнила радость.

– Эй, там, привет! – окликнул ее Каллен, и Саманта чуть не подпрыгнула от неожиданности: она не подозревала, что он видит ее.

– И тебе привет, – сумела выдавить она и впервые подумала: неужели Каллен не замечает, как она на самом деле к нему относится.

– С каких это пор ты начала шпионить за мной?

Саманта залилась краской от корней волос до кончиков пальцев.

– Много чести! У тебя всегда было непомерно раздутое самомнение.

– Тебе палец в рот не клади, – хмыкнул Каллен. – Неудивительно, что ты до сих пор не замужем.

– Могу то же самое сказать и о вас, сэр.

– Да, я действительно наказание для родни, – покорно признался Каллен.

– Ну, в этом ты сам виноват.

– Тоже верно, – улыбнулся он. – Пойдем, пока Уитни не выслала нам вслед двух крепышей, чтобы они нам кости переломали. – Он легко перескочил через перила.

– Что ты, это слишком грубо для мисс Шеридан! Думаю, ей больше по душе стрихнин или мышьяк.

Каллен рассмеялся и, взяв ее за руку, повел к дому.

– А ты какое оружие предпочитаешь?

– Я – простая женщина из народа. Такие сложности не для меня. Меня вполне устроит удавка, охотничий нож или пистолет.

Каллен ошарашенно уставился на нее:

– Наверное, я медленно соображаю, но сейчас до меня наконец дошло, что ты не «простая», а очень опасная женщина.

– О, ты даже не представляешь насколько!

– Так просвети меня.

Саманта заглянула в его глаза, казавшиеся почти черными в темноте, и ответила, стараясь заглушить стук сердца:

– Извини, но ты не в моем вкусе.

15

Второй день соревнований почти целиком занимал кросс. Здесь проверялись выносливость лошади, ее умение преодолевать препятствия и выдерживать определенный темп. Штрафные очки начислялись как за опоздание, так и за опережение графика. Штрафом наказывалось также нежелание лошади брать преграду или падение наездника. Если же падала лошадь, команда снималась с соревнований.

Многие наездники с мировым именем считали самой трудной трассу в английском Бадминтоне. На последних соревнованиях из восьмидесяти шести участников только сорок пять чисто выполнили прыжки, а без штрафного времени финишировали всего шестнадцать наездников. Мечтой Кинана было поднять соревнования на приз Маккензи на такой же высокий уровень.

Накануне участники состязаний познакомились с маршрутом и назвали его создателя Дерека ди Грази исчадием ада. На счастье, ассоциация конного спорта выступала против излишнего усложнения трассы, поэтому на маршруте насчитывалось всего тридцать два препятствия. Однако в них входило преодоление водной преграды – реки Бренди-Крик.