Джун Зингер - Любовницы президента

— Может быть, они пошли в южную гостиную? — предположила Франческа.

Но тут до них донеслись голоса: звонкий смех Карлотты и густой баритон Боудина. Звуки доносились откуда-то сверху.

Франческа и Билл подбежали к лестнице. На нижней ступеньке валялся один ботинок Карлотты, второй лежал на три ступеньки выше. Еще выше, у самой верхней площадки, был брошен ее зеленый свитер. Дальше ничего не было видно — свет наверху не горел.

Франческа посмотрела на Билла. Его лицо застыло…

Франческа не смела взглянуть ему в глаза, ей было страшно стыдно за сестру, за свою бесстыжую младшую сестру.

Как они посмели?! В их собственном доме, зная, что с минуты на минуту вернется она, Франческа!

— Ну что, — прервал молчание Билл, — сделаешь мне шоколаду?

— Мне кажется, тебе лучше уйти, — прошептала Франческа.

— Ты выгонишь меня в ночь, на мороз, не угостив горячим шоколадом? Как тебе не стыдно! Я на это не могу согласиться! — Билл вытолкнул Франческу на кухню. — Пожалуй, я сам все сделаю, — он снял пальто. — Где у тебя какао?

— В шкафу, справа.

— Прекрасно. Ты не хочешь раздеться?

— Билл, что нам делать?

Он открыл холодильник, достал бутылку молока.

— Не надо бояться трудностей… Что мы, маленькие, что ли?

— А как же твоя карьера? Джудит собиралась помочь тебе… Ты ведь хотел выставить свою кандидатуру на пост вице-губернатора!

— Ерунда! Зачем мне это надо! Лучше выставлю свою кандидатуру в Конгресс.

— Без поддержки Джудит? Думаешь, что-нибудь получится?

Но все время Франческа думала только об одном: что происходит сейчас наверху?

— Обязательно получится! Ты, кажется, забыла, что я решил стать президентом США еще до того, как познакомился с этой Джудит. Тогда я был еще мальчишкой.

Надо же, подумала Франческа, какое у него самообладание! Но потом, когда Билл разливал в чашки горячий шоколад, она заметила, как сильно он нахмурил лоб. Боже, как ему, наверное, плохо!

— Хочешь пирожное?

— За кого ты меня принимаешь? Конечно, хочу.

Франческа подошла к буфету за пирожными и, посмотрев в окно, увидела, что снова пошел снег.

— Смотри, не успел растаять старый снег, как уже выпал новый…

— Старый снег успел испачкаться. К утру весь город будет покрыт чистым, белоснежным покрывалом.

Она посмотрела на Билла. Кажется, совсем недавно он говорил ей, что ничто в жизни не обновляется, особенно люди…

IV

Карлотте очень хотелось, чтобы они дружили все четвером — она сама и те трое, кроме которых она никого на свете не любила: Трейс, Франческа и Билл. Она предложила встретить Новый год вместе — почему бы не отправиться в «Ритц»? Отличное место: танцы, шампанское, фейерверки. Они с Трейсом уже купили четыре билета.

— Фрэнки, ну, пожалуйста!

Франческа не знала, что ответить. Что не хочет больше дружить с сестрой? Что ей глубоко противна такая компания? Она решила посоветоваться с Биллом.

— А почему бы и нет?

Билл не видел препятствий для того, чтобы отправиться в «Ритц» вчетвером — по крайней мере, Трейс будет у них под наблюдением.

В конце концов, отказом пойти на вечеринку Карлотте не поможешь. Билл не поверил Джудит на слово и решил навести кое-какие справки. В результате он выяснил, что Трейс Боудин действительно работает на некоего Росса Скотта — весьма крупную шишку из Калифорнии. Сам Трейс не более чем мелкий проходимец, любитель азартных игр и женщин.

Боудин явился в «Ритц» со значком демобилизованного ветерана на лацкане. Билл ничего не мог понять: то ли этот парень напрочь лишен вкуса и не понимает, что такие регалии здесь неуместны, то ли, наоборот, он хочет показать всем, что он был на фронте.

Столик был на четверых. Только что произнесли очередной тост. Карлотта прижалась к Трейсу. И тут Билл, показывая на значок, спросил:

— Когда демобилизовался?

— В сентябре.

— Воевал в пехоте?

— Да.

— Был ранен?

— Был. — Боудин прищурился. — Это что, допрос?

Билл пожал плечами:

— Да нет, я ведь тоже воевал, вот и спрашиваю.

— Правда? А я-то думал, ты белобилетник!

Боудин нагло ухмыльнулся в густые усы. Карлотта рассмеялась, и он добавил:

— Не обижайся, старина, я пошутил.

Билл сдержанно улыбнулся:

— Пошутил? Я тоже. Куда тебя ранило? Где…

— В грудь… Пуля прошла в полдюйме от сердца — так, по крайней мере, сказали в госпитале.

— Бедный Трейс! — воскликнула Карлотта.

— Где это произошло? В каком месте?

— Африка. Тунис.

— Несладко там пришлось?

— Еще бы! Я был ранен в июне, а если быть совсем точным — пятого июня. В течение пятнадцати дней нас даже не могли оттуда вывезти. Валялись в полевом госпитале в каких-нибудь сотне ярдов от линии фронта.

— Занятно, — протянул Билл. — Значит, наша пропаганда бессовестно врет? Ведь они уверяют весь мир, что бои в Северной Африке закончились еще в мае. Если быть совсем точным, немцы капитулировали двенадцатого мая.

У Франчески перехватило дыхание. Но Трейс нисколько не стушевался, напротив, с совершенно невозмутимым видом он вынул изо рта сигару и рассмеялся.

Карлотта засмеялась тоже. Потом она поднялась из-за стола и предложила:

— Давай станцуем. Играют мою любимую мелодию.

— Какую? — поинтересовалась Франческа. — «Дым застилает твои глаза»?

— Ах, Фрэнки! Ты совершенно не разбираешься в музыке! Это ведь «Скажут, что мы влюблены».

Трейс и Карлотта пошли танцевать. Она обняла его за шею, крепко прижалась к нему всем телом. Ей казалось, что никогда она не будет так счастлива, как в этот миг…

— Как тебе кажется, Билл? — спросила Франческа. — Он что, вообще не воевал? Белобилетник! По такому парню не скажешь, что у него что-то болит. Какой загар! Да еще зимой!

— Просто он нашел способ уклониться от призыва.

— Какая низость! — воскликнула Франческа. — По-моему, мы должны рассказать об этом Карлотте.

— Зачем? Ты же сама видела, я уличил его во лжи, а твоя сестра лишь рассмеялась. Ей совершено наплевать, служил он или нет.

— Что же делать?

— А что тут поделаешь? Остается только надеяться, что дым перестанет застилать ее глаза. Надо, чтобы она сама во всем разобралась. Нам она не поверит.

И тут они увидели, что Карлотта вырвалась из объятий Боудина и с размаха залепила ему пощечину.

— О Господи! Они дерутся! Да еще при всех!

— Что же, может быть, это к лучшему, — заметил Билл.

Но тут, к ужасу Билла и Франчески, Трейс тоже ударил Карлотту — намного громче и намного сильнее.

В зале наступило замешательство: танцующие пары остановились, и лишь оркестр продолжал играть очередную мелодию.