Извращённое чувство (ЛП) - Макинтайер Эмили

— Долгие годы я чувствовал ответственность за тебя, — сказал я.

— Хорошо, — ответила она.

Я качаю головой, мои глаза блестят, а желудок обжигает, словно от кислоты.

— Мне было всего пять лет, но я уже был твоим защитником. А кто защищал меня, Ма?

— Послушай, vita mia, я совершала ошибки, как и все мы…

— Можешь оставить дом себе, хотя сомневаюсь, что ты сможешь себе его позволить. Но между нами всё кончено. Ты слышишь меня, Ма? Всё кончено.

— Ты бросаешь свою родную мать?

— Ты даже не представляешь, на что я способен, — мои пальцы впиваются в телефонную трубку. — Ещё раз свяжешься со мной или побеспокоишь мою жену, я отплачу тебе за каждую каплю крови. Не испытывай моё терпение, Анита.

Я кладу трубку, облегченно вздыхаю и провожу дрожащей рукой по лицу. Невидимые цепи падают с моих плеч, разрывая связь, которую я чувствовал с ней столько лет.

Некоторые люди говорят, что родственные узы нерушимы, а семейные отношения священны. Но я говорю, что токсичность есть токсичность, и нет никого важнее моего внутреннего покоя, даже если это означает, что я потеряю их навсегда.

Я старался не слишком беспокоить Ясмин сегодня, давая ей возможность прочувствовать свои эмоции и погрустить, но несколько текстовых сообщений, которые я отправил ей, остались без ответа, так что у меня внутри что-то скручивается, побуждая меня поспешить домой и убедиться, что с ней всё в порядке.

Я заезжаю в свой гараж и вхожу внутрь, сразу замечая, что в доме как будто что-то не так, и то внутреннее ощущение, которое я весь день испытывал по поводу Ясмин, становится сильнее. Я иду по черному коридору и сразу поднимаюсь по лестнице, направляясь в нашу спальню и заглядывая внутрь. Не нахожу Ясмин, поэтому поворачиваюсь и захожу в вольер Изабеллы, направляясь туда, где она отдыхает на одной из веток дерева.

Она выглядит нормально, но Ясмин здесь тоже нет, так что я разворачиваюсь и выхожу обратно, проходя через каждую комнату, и с каждым шагом мое сердце колотится всё сильнее.

Моя рука тянется к карману брюк, и я вытаскиваю свой посох, раскладывая его и проверяя, все ли на месте, просто на всякий случай. Я не могу себе представить, что кто-то смог бы войти незамеченным, моя система безопасности слишком развита, но я не могу избавиться от этого чувства, и я не собираюсь быть глупцом и проходить без оружия.

Ее нет ни в одной из комнат наверху, поэтому я спускаюсь по ступенькам и направляюсь в свой кабинет, прохожу через дверь и обхожу вокруг своего стола, замечая, что на нем лежат бумаги, хотя я их там не оставлял.

Мое сердце замирает, паника охватывает каждую клеточку моего тела, когда я вижу, что находится на столе.

Завещание Ясмин Карам-Фарачи.

Я разворачиваюсь и выбегаю из комнаты, теперь уже беспокоясь, что она ушла по собственной воле. У меня не было времени объяснить, как все изменилось, как, когда я влюбился в нее, я разлюбил идею власти, потому что вместо нее она дает мне все, чего мне так не хватало. Я направляюсь к входу в кухню, и под моей ногой хрустит маленький кусочек зеленой глазурованной глины.

Какого хрена?

Мой желудок сжимается, когда я опускаю взгляд и замечаю осколки вазы, которая обычно стоит в углу прихожей, застрявшие в подошве моей обуви.

Я делаю шаг в комнату, охваченный ужасом от мысли, что уход Ясмин может быть чем-то гораздо более страшным, и вижу разбитую вазу. На полу также капли крови, и у меня пересыхает во рту, когда я думаю о Ясмин, лежащей где-то, раненной и истекающей кровью.

Еще шаг вперед, и я вижу телефон, небрежно брошенный, как будто он вылетел из чьей-то руки. Я наклоняюсь и хватаю его, затем поворачиваюсь и направляюсь обратно в свой кабинет, достаю компьютер, испытывая невыносимую боль, смешанную с гневом из-за того, что кто-то решил, что может войти в мой дом и причинить вред моей жене.

Я включаю камеры видеонаблюдения и наблюдаю.

И когда я вижу, как Иэн ударяет ее по голове, волоча к своей машине, окровавленную и без сознания, ярость лавиной проносится по моим венам.

40. ДЖУЛИАН

— Босс.

Мои пальцы сжимают телефон так сильно, что он скрипит от напряжения. Я глубоко дышу, пытаясь сохранять спокойствие, хотя моя кровь кипит от желания найти Иэна и медленно убить его.

— Где она? — выдавливаю я.

Иэн хихикает.

Впервые за всю свою жизнь я чувствую себя беспомощным и потерянным перед требованиями того, кому я безрассудно доверял на протяжении многих лет, не думая, что он может предать меня. Но мне следовало бы знать, что люди склонны ошибаться, и даже те, кто, как я думал, выберет меня, не будут ставить меня выше себя.

— С ней всё в порядке. И это трогательно, что тебе не всё равно. В кого ты превратился, Джулиан?

— Если ты только тронешь её… — я замолкаю, моё горло сжимается от паники из-за того, что я не могу увидеть её, прикоснуться к ней, почувствовать её.

Я скорее подожгу себя, чем позволю ей испытать ещё хоть каплю боли из-за моего эгоизма и жадности.

— Я тебя умоляю, — шипит Иэн. — Ты стал таким мягким. И самое отвратительное, что я заметил это за километр. Я знал, что это произойдёт, с того момента, как ты отчитал меня, как ребёнка, за то, что я назвал её сукой, какой собственно она и является.

Я сжимаю челюсти так сильно, что во рту становится больно.

— Чего ты хочешь?

— Очевидно же, лампу, — растягивает он слова.

Мои брови опускаются в замешательстве.

— Я знаю, что она у неё, и хотя я бы с удовольствием остался и сам обыскал твой дом, времени было мало. Но если ты хочешь обратно девушку, тебе нужно отдать мне лампу. Всё просто.

Я качаю головой, потому что лампа у Ясмин? Невозможно.

Её телефон вибрирует на столе рядом со мной, и я смотрю вниз, когда он загорается, на экране появляется имя: Рия.

— О чём ты говоришь? У неё нет лампы. Зачем ей она?

Он говорит: — Я знаю, что слышал. И мне неинтересны твои теории. Они меня раздражают. Мне бы не хотелось вымещать это на ней. У меня были годы подавленной агрессии, которую ты не давал мне выплеснуть, я просто умираю от желания высвободить её.

К горлу подступает желчь.

— Я испытаю огромное наслаждение, убивая тебя.

Он снова смеётся.

— Ты всегда так любишь драматизировать. Разве не это ты мне однажды сказал? Что ж, босс, давай посмотрим, насколько я могу драматизировать. Мы на складе. Знаешь, том, где ты хранишь оружие, чтобы обменивать его на бриллианты? Я бы не стал вызывать подкрепление, иначе в «Sultans» будут в ужасе, когда я покажу им все незаконное, что у тебя здесь происходит.

Я мрачно смеюсь, убийственная ярость бурлит во мне, пока не начинает отдаваться в моём черепе.

— Мне не нужно подкрепление, чтобы найти тебя, друг.

— У тебя есть время до конца дня. Мы с Дэррином будем ждать, — говорит он и вещает трубку

Дэррин. Мать его. Андерс.

Мне следовало догадаться. Я в ярости швыряю телефон через всю комнату. Если лампа действительно у Ясмин, я переверну этот дом вверх дном, чтобы найти её. Дэррин и Иэн, этот маленький предатель, могут забрать её, лишь бы только моя жена вернулась ко мне.

Телефон снова начинает вибрировать, и я отключаю его, но тут раздаётся звонок в дверь. Я с раздражением подхожу и распахиваю её, но резко останавливаюсь, увидев на пороге симпатичную женщину, которая уже собиралась постучать.

Она приподнимает бровь и окидывает меня взглядом.

— Ты не Яс.

От нетерпения мои нервы напрягаются, потому что у меня нет на это времени, но она не дает мне возможности отослать ее, проталкивается мимо меня и заходит внутрь, оглядываясь по сторонам.

— Где она?

— Кто ты, чёрт возьми, такая? — шиплю я.

Она смотрит на меня и указывает на себя.

— Я Рия. Лучшая подруга Ясмин. Она никогда не упоминала обо мне? — с усмешкой спрашивает она и качает головой. — Как обычно. Послушай, я не знаю, что ты сделал с ней, Джулиан, но она позвонила мне в панике.