Спасение (ЛП) - Кристен Эшли

Я вернулась к ванной комнате, постучала в уже открытую дверь и вошла на оклик Эдди. Он стоял у раковины в джинсах и больше ни в чем и брился.

— Я не могу найти кофеварку.

Его взгляд скользнул ко мне.

— У меня ее нет.

Я уставилась на него.

У каждого была кофеварка. Это же Америка.

Более того, Эдди — полицейский. Все знали, что копы пьют галлоны кофе и съедают тонны пончиков.

Я посмотрела на твердый, как камень, пресс Эдди.

Ладно, может, Эдди не ел пончики.

Я стряхнула с себя удивление.

— Я не нашла ни чайника, ни растворимого кофе.

— У меня нет ни чайника, ни растворимого кофе.

Я продолжала пялиться на него.

— Где же ты берешь кофе?

Его взгляд вернулся к зеркалу.

— В «Фортнуме».

— Тогда, что делать мне, если я хочу кофе прямо сейчас?

— Сварить его себе на работе? — предложил он.

Я включила Взгляд.

— Тебе нужна женщина, — дерзко констатировала я, пытаясь проявить характер.

Неразумно с моей стороны.

Его взгляд вернулся ко мне, и выражение его лица превратило мои кости в воду.

Ой!

Я вышла из ванной.

Нанеся минимум макияжа, я надела джинсы и ало-красную футболку с V-образным вырезом и длинными рукавами, которую мне купила мама, и да, вы правильно догадались, она была обтягивающей. Высушила волосы феном и собрала их в хвост. Поскольку я была в настроении, то надела шикарные коричневые сапоги на высоком каблуке и ремень, такой широкий, что он натягивал петли на поясе.

Эдди надел белую теплую футболку с длинными рукавами, джинсы, сапоги и ремень, достал из ящика прикроватной тумбочки пистолет и наручники и пристегнул их к поясу джинсов. Его последним штрихом было взять с комода свой значок и прицепить его к поясу.

Я схватила сумочку, и мы вышли через заднюю дверь.

На полпути через двор я заметила, что Эдди озирается. Мой желудок сжался, и я тоже начала сканировать окрестности, высматривая головы, выглядывающие из-за высокого забора. Он отпер гараж, и мы сели в грузовик, ожидая, пока откроются гаражные ворота, Эдди наблюдал за этим через зеркало заднего вида, все время роясь в кармане. Затем протянул мне связку ключей.

— Ключи от дома, — вот и все, что он сказал.

Я взяла их. Желудок снова скрутило, а Эдди завел грузовик. Он уже собирался дать задний ход, когда я опустила ладонь ему на предплечье. Он не пошевелился, но его глаза встретились с моими.

Мне было много чего сказать.

«Спасибо» — на самом верху списка, но я не находила подходящих слов.

«Прости, что я заноза в заднице» — еще одна фраза, которая значилась наверху.

Я должна была что-то сказать, что угодно, но не знала, что именно.

— Не знаю, что сказать, — наконец, произнесла я.

Его брови поползли вверх.

Я убрала ладонь с его плеча и отвернулась.

— Chiquita, это из-за ключей?

— Из-за всего, — сказала я окну.

Тишина.

— Эй, — тихо позвал Эдди, и я посмотрела на него.

Его глаза были серьезными.

— Предполагаю, ты чувствуешь, что сейчас в большом долгу передо мной.

Я кивнула.

Он медленно улыбнулся. Сначала появилась ямочка, потом его губы изогнулись, а потом показались белоснежные зубы.

Я прищурилась на него, отвернулась, пристегнула ремень безопасности и скрестила руки на груди.

— Ты мне очень не нравишься, — буркнула я.

Он рассмеялся.

— Я не шучу.

— Ты такая врушка. — Но прозвучало так, будто это хорошо.

Ну, здорово.

* * * * *

Мы вместе вошли в «Фортнум». До открытия оставалось несколько минут, но у входа уже ждали двое. Я впустила их и оставила дверь открытой.

Джейн и Текс стояли за кофейной стойкой. При нашем появлении оба подняли глаза, и Текс уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я успела первой:

— У Эдди нет кофеварки. Кофе! Быстро! Без слов! — рявкнула я.

Зайдя за прилавок, я уставилась на Текса, пока он возился с эспрессо-машиной, готовя мне крепкий американо и капучино для Эдди. Все это время он ухмылялся.

Я протянула Эдди капучино, которое дал мне Текс, плеснула молока в свой американо и, не помешав, сделала глоток.

Я посмотрела на Текса. Он все еще ухмылялся.

— Над чем смеешься?

— Над тобой, Чокнутая, — его глаза переместились на Эдди. — Без обид, Чавес, но с ней намного веселее, когда в нее стреляют.

— Псих, — сказала я ему.

— Однозначно, дорогуша, — невозмутимо ответил он и повернулся к первому покупателю.

Эдди прижал меня к стойке за эспрессо-машиной.

— Мне нужно идти, — сказал он, обнимая меня и не выпуская стаканчик из руки.

Мои руки были между нами, и мне оставалось либо обвить их вокруг него, либо пролить кофе на нас обоих. Поскольку в тот момент кофе был жизненной силой, я обняла Эдди.

Он одарил меня очень теплым и нежным взглядом.

— После работы съездим в магазин за кофеваркой, — сказал он.

Боже милостивый.

Мы поедем с Эдди по магазинам за кофеваркой.

Как это произошло?

Я удержалась от того, чтобы проверить, не сгорели ли мои волосы и брови, учитывая, что наши отношения развивались со скоростью света.

Он наблюдал за мной, а затем его лицо приблизилось к моему.

— Мне неприятно это говорить, но какой-то части меня нравится, что тебя загнали в угол, так ты не можешь отступить, а я вижу, что ты очень этого хочешь.

Теперь настала моя очередь смотреть на него.

— Что произойдет, когда я выберусь из этого угла и мне больше не нужно будет, чтобы ты меня спасал?

Это был вопрос на шесть миллионов долларов, и я затаила дыхание, ожидая ответа.

— По одному делу за раз, — сказал он.

Неправильный ответ.

— Нет, я, правда, хочу знать. Что произойдет, когда в меня перестанут стрелять и я больше не буду представлять интереса ни для кого?

Его взгляд изменился, он посмотрел на меня так, будто я спросила его, могу ли провести день, покрасив его дом в желто-розовый и утыкав передний двор пластиковыми фламинго.

— Ты считаешь меня немного пугающим? Я считаю тебя слегка с прибабахом.

Ладно, итак, пришло время для правды.

— Я не с прибабахом, совсем наоборот, я настолько не с прибабахом, что я противоположность прибабаху. Эдди, мне неприятно тебе это говорить, но я скучная.

Он немного подождал, наблюдая за мной, а затем расхохотался.

У меня отвисла челюсть.

Затем он опустил голову и уткнулся носом мне в шею.

— Определенно с прибабахом, — пробормотал он мне в шею, а затем поднял голову и посмотрел на меня, — и абсолютная врунишка. Ты не сможешь быть скучной, даже