Вера Ветковская - Любовь под облаками

Однажды вечером Галя как неприкаянная бродила по улице — выгуливала себя по настоятельной рекомендации врача — и вдруг решила заехать к сестре.

Раньше Варя встречала ее с чуть виноватым видом, как будто извиняясь за то, что не оправдала их с матерью надежд. Но в тот раз вдруг с порога бросилась Гале на шею. Галина была так тронута, что невольно слезы набежали на глаза. Они обе поплакали, обнявшись, чего скрывать. Проговорили тогда до первых петухов и поняли, что именно сейчас, не в самые лучшие времена их жизни, очень друг другу пригодились.

С тех пор это стало традицией — Варя распахивала дверь и радостно бросалась на шею сестрице. И на этот раз, когда Галя позвонила у знакомой двери, сентиментальная сцена повторилась.

— Как я соскучилась! — закричала Варя.

— Варвар! Чуть с ног не сшибла, — шутливо отбивалась Галя. — Всего-то не виделись девять дней.

Варя укоризненно на нее посмотрела: до чего рациональная женщина, даже дни сосчитала, а для нее девять дней — это очень много. Уже на пороге кухни Галя поняла, что ее тягостное настроение улетучилось без следа. Она осмотрела Варькины владения. Столы, диваны завалены выкройками, обрывками тканей, журналами и набросками. Варя быстро освободила для нее уголок дивана:

— Какая же я неряха! Извини, закрутилась, некогда даже прибрать. Посиди, пока чайник закипит.

У Гали защемило сердце: бедная Варька, как нелегко ей живется. Таким, как она, двадцати четырех часов в сутки мало, но она не падает духом, бодра, весела, даже находит силы поддержать ближнего в трудные минуты. «Как была ты, Варька, декабристкой, так и осталась», — посмеивалась над ней сестра.

Действительно, многовато взвалила Варя на свои слабые плечи. Больная бабуля, маленький ребенок, учеба, работа. Роман заканчивал институт и намекал, что для дипломной работы ему нужны условия. Но помощь от него и раньше была не велика. А Варя училась на втором курсе текстильного института, подрабатывала шитьем, несмотря на запрет матери и сестры. Хорошо, что Ольга Петровна часто брала Сереженьку к себе и с удовольствием возилась с внучатами. Она даже нагрузку взяла себе вдвое меньше обычной и с нетерпением дожидалась пенсии.

А вот Раиса Андреевна, обещавшая посвятить себя внуку, не сдержала слова. Впрочем, никто ей не предъявлял претензий, наоборот. Примерно год назад у Раисы начался бурный роман. И несколько месяцев спустя она, съездив посовещаться с гадалкой в Одинцово, сочеталась законным браком.

Когда Варя торжественно сообщила об этом сестре, Галина даже вскочила с дивана, куда прилегла на минутку отдохнуть, и потребовала бокал красного вина.

— Хочу выпить за счастье Раисы. Какая женщина! — восхищалась Галя. — Она и в шестьдесят будет жить полнокровной жизнью, не то что мы, старые развалины.

Раиса провела медовый месяц на Крите. Не потому, что это считалось признаком хорошего тона, а потому, что они с Левочкой давно мечтали о Греции. Когда Галя впервые увидела их вместе в булочной, то сразу определила:

— Это последний муж Раисы! Они созданы друг для друга. Просто излучали свет от счастья, — с завистью рассказывала Галя матери.

Бурные перипетии личной жизни надолго выбили Раису из колеи. Но понемногу она в нее возвращалась. Стала приезжать к свекрови. Прасковья Ивановна временами совсем не вставала с постели, даже в церковь не ходила. И внука Раиса с удовольствием пестовала, когда Ольга Петровна уходила на работу.

Почти в каждую их встречу Варя преподносила сестре какую-нибудь новость из жизни родных и знакомых. Недавно вышла замуж Марианна и даже пригласила на свадьбу, но Варя приглашение вежливо отклонила.

— Наверное, знакомство было слишком кратковременным. Жених не успел как следует узнать это создание, — рассуждала Галина.

Когда год назад Варя со слезами поведала ей, как застала мужа в объятиях коварной подруги, Галина только расхохоталась. Еще она небрежно взмахнула ладонью, словно отгоняя назойливое насекомое, и посоветовала воспринимать это как пошлый житейский казус. Варя приняла совет, и теперь они весело хохотали и даже обыгрывали эту драматическую сцену.

— Гораздо больше меня заботит знаешь что? — спрашивала Галя сестру. — Как нам выдать замуж твою Ольгу? Это будет посложнее, чем найти пару Раисе Каштановой.

Варя согласно кивнула. Конечно, Мари еще раз пять может выйти замуж. В этом ее предназначение. А Ольгу ожидает аспирантура и большая научная карьера. Она уже и не мечтала о личном счастье.

— Наверное, нет у меня предрасположенности к семейной жизни, — грустно говорила Оля.

Галя очень надеялась, что сестра разведется с Романом после той гадкой истории. Она даже предприняла небольшую атаку, набросала портрет зятя:

— Ты уже сама разгадала природу этого существа мужского пола, дорогая. Но не до конца. Ромуальдос будет преподносить все новые сюрпризы. До тридцати ему суждено пребывать в поре детства и полудетства. Потом он отрастит бороду, полысеет и вступит в пору мужской зрелости. Но это будет не мужик, а недоразумение. Такие всю жизнь пребывают сначала под крылом матери, потом жены. Тебя устраивает роль няньки и опекунши?

Теперь уже Варя не протестовала и соглашалась с такой характеристикой. Но ведь она и раньше видела, что Ромка слабый, легкомысленный, избалованный. И выбрала, полюбила именно его, а не одного из умных, сильных ребят в их классе.

— Значит, я была запрограммирована на такого муженька, — смеялась Варя.

— Ты ведь уже решила развестись и вдруг передумала, потому что он лил вот такие слезы, — упрекала ее Галина, показывая кулак.

Варя покачала головой: нет, слез Ромка не лил. Но он так старался стать идеальным мужем, что долгое время ей не к чему было придраться, даже если бы она захотела. Он работал и с гордостью вручал ей деньги. Правда, на карманные расходы Раиса потихоньку давала ему сумму, намного превышавшую зарплату. Каждый вечер Роман проводил отныне дома, играл с сыном и укладывал его спать. Бабуля с Раисой нарадоваться не могли на такое превращение.

Вел он себя очень целомудренно, покорно спал на кушетке в своем углу. Снова преданно и верно смотрел Варе в глаза, целовал руки и как будто нечаянно касался, проходя мимо. Но повторного медового месяца не было. Варя все подмечала — и только. В ее душе уже наступила поздняя осень.

Ольга Петровна и Галя считали, что большую роль в примирении сыграли Раиса и бабуля. Особенно Прасковья Ивановна. Ольга Петровна даже ревновала к ней дочь, настолько эта простая старушка сумела привязать к себе Варю.

— Классический тип деревенской женщины, так художественно запечатленный нашими писателями-деревенщиками, — тут же классифицировала бабулю Ольга Петровна. — Мудрая, добрая, бескорыстная. Раечка говорит, будь она настоящей писательницей, а не халтурщицей, написала бы хороший роман, а то и двухтомник о своей свекрови.